Читаем без скачивания Французский детектив - Лео Мале

— Ты не прав, думая так. Вчера, прежде чем решиться пригласить тебя, я перелистал дело, чтобы выяснить, почему коллеги от него избавились. Я думаю, что теперь это знаю. Само по себе дело довольно простое: преступление установлено. Впрочем, убийца не делал ни малейшей попытки что-нибудь отрицать. Личность жертвы заурядная, но зато личность преступника, этого Жака Вотье, из самых любопытных. Я думаю, что это и отвратило всех, кто брался за дело.

— Да? Ты хочешь сказать, что это монстр?

— Не буду на тебя влиять. Читай досье, увидишь сам. И может быть, тебе понадобится отсрочка, чтобы подготовить защиту?

— Я сделаю все, что можно, чтобы этого избежать, — ответил Дельо. — Взялся за гуж, не говори, что не дюж: преступление совершено, наказание должно следовать без отсрочки. Или заключенный виновен и должен быть осужден как можно скорее, или, если он невиновен, несправедливо держать его в заключении.

— В данном случае, старина, кажется, что вина твоего клиента не может вызывать сомнений. Впрочем, все в его поведении после преступления свидетельствует о том, что он признает себя виновным.

— Позволь тебе заметить, дорогой шеф, что этот пункт касается только нас двоих — его и меня.

— Разумеется. Но ведь ясно, что убил он! И в конце концов, какое могут иметь значение шесть или семь месяцев предварительного заключения сравнительно с тем сроком, который ему предстоит получить, при условии, конечно, если тебе удастся спасти ему жизнь.

— Через неделю я зайду к тебе и выскажу свои соображения, — вместо прощания просто сказал Дельо.

Он посчитал излишним подать руку этому «шефу», навязавшему ему дело, от которого все отказались.

Проходя по Торговой галерее, у входа в зал ожидания он столкнулся с Берте, одним из многочисленных коллег, которые обычно делали вид, что незнакомы с ним.

— Это вы, Дельо! — воскликнул Берте. — Как поживаете, дорогой друг?

Дельо чуть было не выронил папку. Это был день сюрпризов.

— Желаю успеха, — продолжал собеседник, указывая на пухлую папку. — Предстоит выступление! Дело хоть интересное?

— Да, — ответил старый адвокат, принимая доверительный той, — дело очень громкое.

— В самом деле? В уголовном суде?

— В суде присяжных, — небрежно ответил Дельо и удалился, оставив Берте потерявшим дар речи от изумления.

Проходя в вестибюль, где надо было обменять потертый ток на помятую шляпу, новый защитник Вотье подумал о том, что стоило только произнести всего два слова, магических и пугающих — «суд присяжных», чтобы тут же вырасти в глазах окружающих Теперь во что бы то ни стало надо было добиться успеха. Но что могло там быть, в этом досье, которое никого не привлекло?

Он узнал об этом несколькими часами позже, читая и перечитывая бумаги, собранные двумя предшественниками. Некоторые были испещрены замечаниями Дельо начал с того, что стер их все Сам он никогда не делал никаких замечаний, предпочитая держаться строгой точности документов и полагаться на свою память.

За окном была зимняя ночь, хотя шел всего шестой час вечера. Рабочий кабинет, бывший одновременно приемной и библиотекой в скромной квартире Виктора Дельо, которую он занимал многие годы на пятом этаже старого дома по улице Сен-Пэр, был освещен только настольной лампой с зеленым абажуром. Адвокат шаркающей походкой подошел к стенному шкафу в коридоре, достал выцветший халат и надел его поверх куртки, как мантию. Затем прошел в кухню, разогрел приготовленный служанкой кофе. Отнес кофейник и чашку с отбитым краем в кабинет, кофейник пристроил на печи, единственном источнике тепла в квартире, а чашку оставил на протертом до дыр ковре у ножки древнего кресла, в которое погрузился, закурив одну из сигар, предложенных ему Мюнье.

С полузакрытыми глазами Виктор Дельо размышлял. Он только дважды выходил из этого состояния погруженности в себя — чтобы протянуть руку к телефонному аппарату:

— Алло! Мэтр Шармо? Это Дельо. Не имел чести лично знать вас, поскольку нам еще не приходилось встречаться по профессиональным делам. И поверьте, дорогой собрат, я сожалею об этом. Я позволил себе позвонить вам в связи с делом Вотье, которое я только что унаследовал, если можно так выразиться. Нет, это уже не мэтр Сильв. Что делать, я согласился! Это и есть главная причина, которая заставила меня по-дружески и строго конфиденциально к вам обратиться. Я хотел бы узнать, почему вы предпочли отказаться от этого дела?

Ответ был долгим и невнятным. Виктор Дельо слушал, покачивая головой и время от времени вставляя реплики: «Да, да» или «Как это странно!» Когда Шармо наконец закончил, старый адвокат сказал ему с профессиональной вежливостью:

— Извините еще раз, дорогой собрат, за причиненное беспокойство. Я хорошо понимаю высшие соображения, которые против вашего желания заставили вас отказаться выступить защитником по этому делу. Я чрезвычайно благодарен за вашу любезность и надеюсь на днях иметь счастье ближе познакомиться с вами.

Через несколько минут он набирал новый номер.

— Алло! Я коллега мэтра Сильва, Дельо, и хотел бы поговорить с ним. Да, Дельо, по буквам: д, е, л…

Он отметил, что его имя, должно быть, не часто произносилось в кругу прославленного собрата. Впрочем, ему это было совершенно безразлично.

— Алло! Мэтр Сильв? Это Дельо…

Последовали те же извинения за причиненное беспокойство, тот же вопрос. Он слушал, так же покачивая головой, и положил трубку со словами: «Забавно! Очень забавно!»

В комнате, благоухающей ароматом сигары, установилась тишина. За окном становилось все темнее, но лампа с зеленым абажуром горела до самого утра.

Когда рано утром служанка вошла в квартиру, она с удивлением обнаружила хозяина спящим в кресле. Заглянув в спальню, чтобы проверить, ложился ли адвокат, услышала из кабинета усталый голос Дельо:

— Это вы, Луиза? Который теперь час?

— Восемь, мсье.

— Уже! — проворчал адвокат и добавил: — Каждое утро вам надо повторять, дорогая моя, что обычные смертные нам говорят «мэтр». Почему? Не знаю, но это так. Сделайте мне побыстрее кофе.

— Вы уже все выпили? Вы, наверно, совсем не спали?

— Да, почти…

Во время этой длинной бессонной ночи, вскоре после телефонного разговора с Сильвом, у Виктора Дельо была встреча.

— Добрый вечер, мэтр. Я очень беспокоилась, искала вас повсюду во Дворце.

— Я вернулся раньше, чем обычно.

— Но вы здоровы?

— Да, внучка.

Даниель не была ни его внучкой, ни какой другой родственницей, но он привык так называть студентку, писавшую диссертацию на юридическом факультете. Как и многие другие, подобные ей, Даниель Жени собиралась стать адвокатом. Несколько месяцев назад совершенно случайно в одном из кафе на бульваре Сен-Мишель она познакомилась с Виктором Дельо. Очень скоро между старым волком от юриспруденции и начинающим адвокатом установились добрые отношения. Со своей обычной склонностью к противоречиям Виктор Дельо посоветовал молодой девушке после завершения учебы не вступать в сословие адвокатов, заметив, что право ведет куда угодно при условии, если им не заниматься профессионально. Это озадачило Даниель, которая пять лет назад прибыла в столицу переполненная молодыми амбициями и надеждами. С трогательной искренностью ее новый друг рассказывал о нищете, которая ее ждет, если ей не удастся утвердиться после первых же процессов. Он дал ей понять, что его личный опыт позволяет ему, более чем кому-либо другому, давать такие советы.

Это добродушие и скромность еще более расположили ее к нему. Девушка посчитала, что не следует принимать ворчание старого адвоката за истину в последней инстанции и заупрямилась. Мало-помалу Виктор Дельо заинтересовался ее занятиями. Кроме служанки Даниель была единственной женщиной, которая могла являться в любое время в несколько запущенную квартиру старого холостяка. В какой-то момент Даниель даже подумала: не влюбился ли старый друг в нее? Но она быстро поняла, что Виктор Дельо никогда ни в кого не влюбится. Не то чтобы он был эгоистом, а из принципа — он ненавидел женщин. Может быть, потому, что они никогда особенно не обращали на него внимания. Среди прочих же он более всего презирал женскую адвокатуру и судил о ней коротко:

— Женщины или усыпляют суд, или приводят его в отчаяние, но в любом случае результат — разрушительный.

Даниель все же хотела стать адвокатом, и это была главная причина, заставившая ее привязаться к одинокому суровому человеку, сообщавшему ей уйму интересных вещей и учившему тонкостям ремесла. Она никогда не могла понять, почему Виктор Дельо не сделал карьеру.

В его рабочем кабинете она печатала на старой машинке те немногие письма, которые он не мог не отправлять по долгу службы, несмотря на свое отвращение к любой переписке.