Читаем без скачивания Последнее письмо поэта - Алексей Макеев

«Как кстати, одной заботой меньше! – успел подумать Крячко. – Не будет под ногами болтаться».

Сейчас, в азарте схватки, под влиянием залпового выброса адреналина, мысли и движения Станислава стали необыкновенно быстрыми и четкими, а секунды начали растягиваться резиной, вмещая в себя словно больше событий, чем обычно. Людям, побывавшим в бою, такое состояние хорошо известно.

Станислав очень надеялся на выдержку Гурова. Лишь бы Лев не вмешался раньше времени! Лишь бы дал бандюкам завязнуть в драке! А еще лучше – обнажить хоть один ствол! Должно, должно быть сопротивление правоохранительным органам. Вот сейчас мы красной книжечкой помашем… Заодно покажем себя совсем уж круглым дураком. Это исключительно полезно, когда противник тебя идиотом считает.

– Милиция! – надсаживаясь, заорал Крячко. Он действовал строго в рамках плана. – Всем стоять! Всем лечь на пол! Руки за голову! Сдавайтесь! Руки вверх!

Нет, все-таки переигрывал немного Станислав Васильевич… Ничего не попишешь, натура такая. Артистическая.

Старшим среди бандюков был, похоже, крепкий невысокий мужик с фигурой, напоминающей шкаф. Марадона, надо понимать, подумал Крячко. Реакция у него оказалась отменной: он прыгнул вперед и сильно, с разворота, ударил Станислава в подбородок.

Точнее сказать, он ударил в то место, где мгновение тому назад был подбородок Крячко. Сыщик чуть отшатнулся и повернул голову влево. Кулак шкафообразного ухнул в пустоту. Передняя подсечка, плюс добавить вдогон по затылку, чтобы набрал должный импульс. Отлично! Бандит впечатался физиономией аккурат в сервант. Зазвенело стекло. За долю секунды до этого сыщик успел заметить, что физиономия шкафообразного Марадоны ему смутно знакома.

«Совсем интересно, – холодно и отстраненно успел подумать Крячко. – Это что же, бывший клиент? И погоняло это я где-то слышал».

Тут Станиславу стало не до воспоминаний: на него уже, как бык на матадора, летел третий бандит, так и не успевший выполнить распоряжение своего атамана и дойти до сортира. Этот действительно соответствовал своей кличке и был лыс, как колено. Еще раз громко выкрикнув: «Милиция! Всем стоять!», Крячко проделал простейший правый пируэт и угодил носком ботинка точно в коленную чашечку Лысого. Это очень, очень больно! Плешивый романтик с большой дороги свалился, завывая, прямо на поднимающегося Кролика, вновь сшибив того с ног.

Крячко снова обнаружил перед собой Марадону. Надо же, быстро оклемался, болезный. Мелкие порезы на его оскаленной физиономии обильно кровоточили. Так оно обычно и бывает, когда со всего размаха физиономией в сервант с посудой втыкаешься.

Бандит бросился в отчаянную атаку. Хук справа! Мимо. Длинный свинг! Снова мимо. Еще хук! В корпус. В голову. В корпус. Ага, боксу тебя когда-то учили. Но давно и плохо.

Станислав нырнул под очередной размашистый удар и сам провел классический апперкот точно в подбородок. И, в отличие от незадачливого противника, попал идеально. Марадона рухнул на колени, глаза его подернулись мутной пленкой. Бей Крячко в полную силу, нокаут с долговременным раушем был бы обеспечен. Но Станиславу не нужен был нокаут!

Нет, пусть подрыгаются, попрыгают, ручонками блудливыми помашут… Когда же кто-нибудь из них ствол достанет?! Или хоть ножик, право слово! А то деремся, как гости на деревенской свадьбе, скучно даже. Лева молодчина. Не показывается. Выжидает нужный момент. Это отличную выдержку надо иметь.

Из-под обломков кресла раздался слабый стон. Ага, прекрасная дама в себя приходит. Рановато, черт! Чтобы ей еще несколько минут в отключке не поваляться для пользы дела!..

– Лежи, дура! Не смей вставать! – крикнул Станислав, добавив попутно Кролику ботинком под ребра. – Лева! Пора, твой выход!

И то верно, пора. Голова у Марадоны оказалась крепкой: он хоть и пошатывался, но встал на ноги, а правая рука недвусмысленно нырнула за отворот куртки. Бандюки так торопились встретиться с Аркадием Арзамасцевым и пребывали в таком градусе злости, что снять верхнюю одежду как-то позабыли.

– А ну, спокойно все, – ровным голосом произнес появившийся из коридорчика Гуров. – Юрик, будь любезен, волыну свою вынь двумя пальчиками и урони на пол. Впрочем, можешь попробовать устроить со мной дуэль. Обещаю, в лоб я тебе не засажу. Хоть очень хочется. Ты мне живой нужен. Пока. Но рученьку прострелю качественно. Ну! Бросай пушку, тварь такая, а то у моего «штайра» спуск слабый!

Ствол «штайра» смотрел именно в лоб задыхающемуся от бессильной злости Марадоне. Через две секунды двенадцатизарядный «зауэр» с лязгом упал на пол.

«Юрик? – подумал Крячко. – Ну, конечно, Юрий Ивченко! Так вот откуда я его знаю!»

– Вот так лучше будет, – довольно произнес Лев. – И скажи своим гоблинам, чтоб не рыпались. Не то их Станислав Васильевич реально поуродует. Просто по стенкам размажет. Он ведь с вами пока только так… Развлекался. Сеанс оздоровительного ударного массажа проводил. А вот если осерчает, то не взыщите. Нет, Стас, наручников не надо. Они и так хорошо себя вести станут. Верно я говорю, братаны лысые кролики? Вы, двое придурков! Быстро к стене, сесть на корточки, руки за голову и молчать, пока не спросят! Отлично. Гляди-ка, Стас, они иногда даже человеческую речь понимают. Нет, у этих одноклеточных не может быть огнестрельного оружия. Кто ж им хоть рогатку доверит? Впрочем, посмотри… Ну вот, я же говорил. О! Вы живы, Маргарита Олеговна? Вот и славно. Идите приведите себя в порядок и сварите нам кофе. Как, только растворимый? Ну, что поделаешь. Сделайте две чашечки, будьте любезны. А ты, Юрий, садись на стул. Поговорим о делах наших скорбных. Твоих, точнее. Надеюсь, без глупостей обойдешься? А то ведь влеплю пулю в ногу, у меня не задержится. Кстати, Стас, прибери пистолетик. Марадоне он больше не понадобится. Это наш честный боевой трофей. Швейцарский «зиг-зауэр П226». Неплохая машинка, хоть мой «штайр» и лучше. Говорил я тебе: пора нормальным оружием разжиться. Как в воду глядел, по моему слову и вышло.

Все приказы Гурова были выполнены быстро и четко. Охающий от боли в коленке Лысый дохромал при помощи Кролика, который болезненно хватался за бок, до стенки, где оба и присели, угрюмо заложив руки за голову. Маргарита отправилась в ванную приводить себя в порядок. Создавалось впечатление – она вообще не поняла, что произошло, но решила: все неприятности позади.

Юрик – Марадона, предельно угрюмый и подавленный, опустился на стул.

– Узнал его, Стас? – стволом «штайра» Гуров небрежно указал на Марадону. – Вижу, что узнал. Юрий Сергеевич Ивченко, кличка – Марадона. Звезда аргентинского футбола, прости господи. Ну, да. Не так уж много времени прошло. Музейное дело. Он нас, похоже, тоже узнал. Когда остыл маленько. Это, Станислав, он в запале не разобрал, на кого с кулачками кидается! Иначе он, тебя увидев, от страха в штаны бы наложил.

Затравленный злобный взгляд, который Ивченко бросил на сыщиков, свидетельствовал: Лев не ошибся. Узнал Марадона оперов. А как не узнаешь, если это они брали его в подвале Пушкинского музея?!

– Свинья ты, Юрик, – печально сказал Гуров. – Гиена ты полосатая. Шакал ты шелудивый. Тогда, три с половиной года назад, суду не хватило улик, чтобы тебя посадить. И прекратили в отношении тебя дело за недоказанностью. В чем-то это наша со Станиславом недоработка, не спорю. Но кто не стал тебя топить, мало того, помог тебе отмазаться? Геннадий Вячеславович Салманов! Большой души человек, а? Был. Без его адвокатов ты сел бы, как миленький. И не за что-нибудь, не за кражу миниатюр, а за соучастие в убийстве охранника музея. А у тебя к тому моменту уже была ходка. И не по хулиганке жалкой, а по солидной статье. И если бы не Салманов… Рецидив тебе светил бы и восьмерка строгого режима минимально. Доходит, свиньища африканская? Словом, как ни посмотри, а Геннадий Вячеславович твой, Марадона, благодетель!

Последнюю фразу Гуров произнес с такой ядовитой иронией, что Станислав не выдержал и рассмеялся. Как же, благодетель! Просто не было у Салманова иного выхода, кроме как всеми силами выгораживать Юрия Ивченко и еще парочку его подельников. Иначе те утопили бы самого Геннадия Вячеславовича почище, чем Герасим собачку Муму. Пузырей бы на воде не осталось. Салманов из свидетеля моментально превратился бы в подсудимого.

На Кролика каждое упоминание Гуровым фамилии Салманова действовало буквально, как укол шилом в зад. Его прямо-таки подбрасывало на месте, а в красноватых глазах плескался откровенный страх. Контролировать себя он совершенно не умел.

– Да-а, большой души был человек Геннадий Вячеславович, земля ему прахом. То есть пухом. И как же у тебя хватило совести, Юра, – все более тихо и грустно продолжал Гуров, – из благодетеля его большую душу вытрясти?

Лев вдруг изо всех сил хрястнул кулаком по столу:

– Ты зачем Салманова замучил, урод?! Чего ты добивался от Крокодила?!