Не совсем гладкую.
Нужен был глаз профессионала, чтобы это заметить, но она все-таки была видна – тонкая линия на ровной стене, чуть мерцающая в голубом свете люминофора.
Шум послышался опять, почти на уровне лица – тихое царапанье, словно ногти скреблись по пласдоске. Мыши.
Она отметила положение щели, убрала палочку, распечатала клапан еще одного потайного кармана и вытащила связку разрядников. Хмуря брови, она перебирала разные варианты. Связка была карманной, конечно, то есть содержала лишь самые распространенные поляризаторы. Если этот тайничок запечатан чем-то необычным, ей понадобится полный набор с корабля. Но стоит попытаться…
– Пилот Кантра? – Его голос был едва громче дыхания и согрел ей ухо. – Что у вас?
– Тайник, – ответила она, не сводя взгляда с полоски и пальцами оценивая параметры одного разрядника, другого, третьего…
– Кажется, я могу его открыть, – сказала она, взвешивая на ладони третий поляризатор. – Там кто-то есть, вот что я думаю.
Ее пальцы выбрали разрядник, и она кивнула сама себе.
– Прикройте меня.
Она сунула пистолет в карман и включила выбранный инструмент, проведя наконечником по линии в стене сверху вниз. Путь разрядника отметился мягким отслаиванием, словно кожа стены отодвигалась от разреза.
Кантра опустилась на колени на кафельный пол, опустила инструмент наконечником ко второй линии, прошлась по ней параллельно полу, зацепила третью и снова поднялась. Теперь кожа стены заворачивалась вверх, почти до половины человеческого роста. Отверстие расширилось достаточно, чтобы из него можно было выйти, если у сидящих внутри есть такое намерение. И уж достаточно, чтобы через него стрелять. Достаточно…
Какое-то тело выпрыгнуло из отверстия, свернувшись при падении, моментально перешло в кувырок. Вспышки зеленого мелькнули среди вращения бледных рук, бледных волос, бледной туники.
Джела вытянул руку невероятно далеко, поймал серийницу за шиворот и поднял ее (Кантра успела уже понять, что это «она») так, чтобы ноги не касались пола. Но это не мешало ей извиваться и дергаться.
Кантра наставила на пойманную пистолет. Серийница прекратила вырываться и обвисла в руке Джелы, словно утопший котенок.
– Господа пилоты! – пропыхтела она. – Недостойная благодарна за вашу помощь.
– А как же, – отозвалась Кантра и посмотрела на Джелу, изгибом брови передавая ему право спрашивать, что ему вздумается.
Он мгновение промолчал, а потом обратился к серийнице:
– Это ты передала нам предупреждение сегодня вечером?
– Да, господин пилот, – покорно ответила серийница, что могло оказаться как правдой, так и ложью, сказанной только для того, чтобы его умиротворить.
– Повтори мне, – потребовал Джела с неумолимым спокойствием, – что ты сказала, чтобы нас предостеречь.
Серийница помедлила, а потом подняла голову, хотя и не стала встречаться с Джелой взглядом.
– Да будет осторожен ваш путь, – прошептала она.
– Почему? – спросила Кантра, хотя, возможно, Джела хотел бы задать ей совсем другой вопрос. Просто эти слова не давали ей покоя с той минуты, как были сказаны.
Серийница облизнула губы.
– Приходили те, кто забрал другого пилота, – прошептала она, – когда он собирался войти в наш ресторан. Я это видела. Их было много, он был один. Мне хотелось предупредить господ пилотов, что на улицах есть опасность. Госпожа… – Ее голос сорвался. Она судорожно вздохнула и снова повесила голову. – Госпожа этого не запретила. Госпожа сказала, что хулиганы на улицах портят нам бизнес.
После короткого молчания Джела сказал:
– Я сейчас поставлю тебя на ноги. Ты будешь стоять и отвечать на вопросы, которые мы с пилотом будем тебе задавать. Если попытаешься убежать, я выстрелю тебе в ногу. Я говорю понятно?
– Да, господин пилот.
– Хорошо.
Он поставил ее на пол. Она осталась стоять, повесив голову и бессильно опустив руки в перчатках.
– Расскажи нам, что здесь произошло, – сказал Джела.
Она сглотнула слюну.
– Они пришли в час затишья. Уно, за стойкой – он успел нажать кнопку тревоги. Многие из нас побежали, но повара на кухне уже готовились к наплыву и их поймали. А еще госпожа… госпожа была в винном погребе и не слышала звонка. Когда мы поднялись на этот этаж, они уже убили Уно и захватили поваров. Госпожа велела мне бежать за помощью, и я попыталась… но они стояли у всех выходов, даже у тех, про которые посторонние не знали. Я вернулась, а они… они убили госпожу и бросили ее. Я… я спряталась в стене, но не смогла открыть потайную дверь изнутри. А потом пришли вы.
– Ясно, – сказал Джела таким тоном, будто может не верить далеко не всему, что она говорит. – А ты знаешь…
От входа в здание донесся какой-то звук – звук громкий и недружелюбный.
– Ты знаешь выход? – рявкнула Кантра, не имея никакого желания встречаться с людьми, которые убили пилота, восьмерых серийных и их хозяйку…
«Ради какой выгоды? » – спросила она себя, но оставила размышления на другое, менее опасное время.
– Знаю, господин пилот, – ответила партийка, – если они не встали так же, как в прошлый раз.
– Тогда веди! – рявкнула Кантра, перекрывая второй звук, еще громче и враждебнее первого. – Мы за тобой.
Серийница посмотрела на Джелу.
– Теперь тебе можно двигаться, – сказал он ей. – Выводи нас отсюда.
Отель «Звездный свет» стоял на том же углу, и в глубинах темных стен проявлялись серебряные и бледно-голубые блестки и завитки, как будто смотришь из иллюминатора и видишь звездное поле от края до края ночи. Кантра стояла в полутемном дверном проеме закрытого магазинчика грез. Она стояла довольно долго, тенью в тени, наблюдая за подходом к своему номеру. Джела и серийница следили за задней дверью, поскольку серийница решительно отказалась их покидать после бегства из «Альковов».
Похоже было, что осмотрительность вознаграждается. Те, кто связал ее с пилотом Джелой, знали только лицо, а не имя. И уж конечно, не расположение номера, снятого всего за несколько часов до этого с такими большими надеждами. Она позволила себе пару мгновений печально подумать об этих надеждах, а потом отбросила их. Остаться в живых было важнее, как говаривала Гарен, чем остаться в здравом рассудке. Не то чтобы Гарен была даже близка к здравому рассудку, насколько это могла видеть Кантра. На Краю было что-то, здравому рассудку не способствующее. Наверное, дело в странностях, просачивающихся из Глубин, – такова была теория Гарен. Теория Кантры была проще: окраинники сходили с ума из-за других окраинников.
Опять она о прошлом! Можно подумать, что в настоящем у нее мало забот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
