должен был быть совсем в другом месте.
— Ну так и...
— Заглохни на минуту. Иначе всё плохо закончится. Пока что я намерен поговорить. Предупреждаю — это будет первый и последний раз, когда я оправдываюсь. Потому что, если ты мне ни хуя не веришь, тогда я вообще не понимаю, чем мы с тобой занимаемся.
Открываю и закрываю рот. Его слова встряхивают. Желание шутить пропадает моментально.
— Ты мне не озвучивал, что между нами, Артём. Я не знаю условий нашего союза. Или мы пара? Я думала, что для меня разговоры неважны. Но оказалось, что ошиблась. Мне не понравилось то, что меня подкосила твоя тайная встреча с сучкой, которую ты трахал до меня. Извини, вот так бывает!
Гордеев зубами скрипит. Громко выдыхает. Он в ярости. Ну ничего страшного, моё состояние мне тоже ни фига не нравится.
— Таисия, я похож на молокососа, который будет прятаться по кустам?
— Нет.
— Если бы я хотел трахать кого-то ещё, я бы трахал. И я бы не стал этого скрывать. Я бы не начинал с тобой отношения.
Он громко ударяет ладонью по столу, я вздрагиваю от неожиданности. Артём начинает злиться всё больше и больше.
— Артём... Я хочу знать. Ты спишь с кем-то ещё? Хорошо. Забудем о сучке. Я хочу знать. Я хочу понимать, какие у нас с тобой отношения. Решить здесь и сейчас.
— Таисия, когда ты делала свои первые шаги во взрослой жизни, я уже знал цену словам. Ни бумагам, ни печатям, а именно словам. Моё слово всегда было моим контрактом, потому что я не позволял себе ошибаться. Не было ни одной ситуации, когда бы я кого-то предал, разочаровал или воспользовался доверием. И теперь, когда ты, из всех людей, вдруг ставишь это под сомнение, это выводит меня из себя. Я привык к чужому недоверию. Но твоё, Тая, это нож под рёбра.
Я тяжело дышу. Я до этого себя плохо чувствовала. Но сейчас... Сейчас ещё хуже становится.
— Я ни с кем не сплю, Таисия. И не собираюсь. Если меня что-то будет не устраивать, ты узнаешь это от меня лично.
Нижняя губа подрагивать начинает. Слёзы на ресницах зависают. Я хочу развернуться и уйти в ванную комнату, чтобы он не видел, как я рыдаю. Но Гордеев меня тут же за плечи перехватывает, к себе притягивает.
— Хер ты куда сбежишь.
Я носом в его рубашку утыкаюсь и начинаю громко рыдать.
Я утыкаюсь носом в его рубашку и громко всхлипываю.
Гордеев сажает меня к себе на колени. Как маленькую. И знаете что? Я не против. Его идеально белая рубашка теперь стала чёрной. Это всё из-за того, что у меня тушь потекла. Кстати, тушь обещали водостойкую, надо будет учинить скандал в магазине!
Всхлипываю, уже тише. Слёзы почти закончились, но внутри всё ещё бушует. Для меня это всё вообще непривычно и странно. Я не привыкла быть такой. Обычно я держу себя в руках. Да я вообще никогда не ревела из-за мужчин. Это всё Гордеев! Сделал из меня истеричку. И как мне теперь это исправлять?
— Если я останусь такой истеричкой навсегда, знай, это твоя вина, Гордеев! — Тут же выдаю, когда новый всхлип его оглушает. Хрен знает, как всё это успокоить. Где кнопочка, чтобы выключить истерику?
Артём протягивает мне салфетку, закатывает глаза, вздыхает. Но, чёрт возьми, в этом всем нет ни злости, ни раздражения.
"Золотой мужик, нужно брать!" — внутренний голос снова с нами. Гордо нос задирает.
— А если бы я не приехал, ты бы здесь сидела и ревела? Трубку бы не взяла, не перезвонила? Я правильно мысль уловил? — Артём слегка назад подаётся, чтобы в глаза мне смотреть.
— Ну почему... — плечами пожимаю. — У меня были варианты. Например, приехать к тебе ночью, устроить скандал и сбежать. Но идея ещё сырая, я её до конца не обдумала. Я была немного занята. Или... поцарапать твою тачку. Но мне жалко маникюр. Он совсем свеженький. А о твою машину я все ноготки обдеру.
— Действительно. Хер с ней с тачкой, я-то за день её перекрашу, — фыркает Гордеев и пальцами по спине моей ведёт. Отчего на коже тут же появляются мурашки.
— Эй! Я была эмоционально растоптана. Мне нужно было как-то прийти в себя. — Тычу в него пальцем. Я всё ещё уязвимая, так что пусть подбирает тон и слова.
— Сделаю вид, что не слышал этого, Таисия. — Его голос становится серьёзным. — А теперь давай решим, что довело тебя до такого состояния. Готова говорить?
Даже несмотря на то, что мои гормоны явно танцуют буги-вуги, я понимаю, что то, что он здесь, это очень серьёзный и важный шаг. Если бы на моём месте была не я, он бы давно послал на фиг. А со мной возится.
— Каролина привезла мне документы, — начинает он, не отпуская меня. — Я имел неосторожность связаться с её дядей. Его самого нет в городе. Отправить по почте доки он не мог. И сфотографировать их не мог. При нём банально не было бумаг. Каролина привезла их мне. Мы встретились в ресторане, потому что мне нужно было пообедать. Я решил совместить одно с другим. Выделить ей отдельное время было бы слишком. И моё время дорого стоит, так что я решил решить вопрос именно так. Если бы ты не удрала из ресторана, а подождала минут десять, то увидела бы, как она уходила.
Закусываю губу. Его слова звучат логично. И если так разобраться, то у меня нет ни оного повода ему не верить. Гордеев грубый, плюющий на чувства других людей. Он всегда в лоб говорит всё, что думает. И это всегда правда. И, чёрт возьми, я это знаю. Тогда почему я так бурно отреагировала? Если бы Артём не приехал, я бы и дальше занималась саморазрушением.
— Просто... — Я отвернуться хочу. Руками лицо закрыть. Стыдно оттого, что я такая дурочка.
— Объясни. Как есть. Не нужно увиливать или подбирать слова. Таисия, я хочу, чтобы ты поняла. Я не пиздюк, который будет играть в игры. И я выбираю конструктивный разговор вместо американских горок с ебучей кучей эмоций. Я объяснил тебе, что происходило. Теперь я хочу услышать, что...
— Да что услышать, Артём?! То, что до тебя у меня мальчишки были, которые только за то, чтобы лизнуть мне пятку, готовы были с крыши спрыгнуть? Я всегда была в себе уверена. Всегда знала, что я выше вот таких вот сцен. Глупых поступков. А сегодня... Я себя почувствовала ужасно. Я в
