Читаем без скачивания Сновидения - Робертс Нора

Она стала обдумывать эту версию, а кот тем временем шмыгнул из кабинета и отправился по своим делам.

Парень, мысленно конструировала она образ убийцы. На несколько лет старше. Харизматичный. Ведь он же должен был как-то втираться девочкам в доверие? Заманивать их в это пустое здание. Как?

Кто-то из них, необязательно все, должен был его знать, доверять ему, может, даже испытывать влюбленность.

Он приводит их туда, подавляет волю.

Как?

Наркотиками? Ведь столько из них страдали зависимостью, да еще были беспризорницами со стажем. Что, если он накачивал их наркотой, а потом уже убивал?

Как?

Хоть ей это и претило, но надо было ждать результатов от Девинтер.

Раздосадованная, Ева вошла в спальню.

Перед окном стояла елка. Третий год подряд они это делают. В комнате витал аромат хвои и яблоневых дров, потрескивающих в камине.

Кот, свернувшись калачиком, лежал строго по центру кровати. Так, словно был там уже не первый час.

– Необязательно сегодня, – сказал Рорк.

Ева бросила взгляд на коробки с елочными игрушками и покачала головой. Два предыдущих года они уже наряжали вместе эту елку. И если уж она решила, то они будут продолжать эту традицию еще миллион лет.

– Сегодня нормально. Сегодня будет в самый раз. – Она взяла его руку в свою и сжала. – Что, если нам еще выпить вина и приняться за дело? Эту красавицу пора нарядить.

– А может, шампанское откроем?

– Еще лучше.

8

Когда в первый раз Ева увидела елку, войдя в спальню, она испытала бурю эмоций. Теперь это была просто традиция. Остальным домом пускай занимаются эльфы, развешивают гирлянды и мишуру, ставят хоть дюжину елей – она никогда их не пересчитывала, – но эта елка – их с Рорком дело.

И вот, под потрескивание поленьев, под шипение шампанского в бокалах и веселую рождественскую музыку, они принялись наряжать свою персональную красавицу.

Кот встрепенулся и пару минут сидел, наблюдая за происходящим. Потом, явно не выказав никакого интереса, потянулся – от ушей до хвоста, – сделал традиционные три оборота вокруг своей оси и вновь улегся.

– Весь город сошел с ума, как будто все накачались «зевса» и уже празднуют, – сказала Ева. – И это еще только начало. Скоро начнутся кражи со взломом, это у нас непременный спутник Рождества, не хуже Санта-Клауса. Рождественский вор проникает в дом, тащит из-под елки подарки, а к рассвету они уже все благополучно сбыты.

– Вот нелепица! – отреагировал Рорк словами дядюшки Скруджа.

– Ага. Это вместо «хо-хо-хо». Затем еще магазинные и карманные кражи, когда в городе наплыв туристов, чьи бумажники сами так и просятся карманникам в руки.

– Ах, счастливые воспоминания… – проговорил Рорк. – Помнится, в декабре всегда была самая работа, когда я мальчишкой за этими бумажниками гонялся.

– Воображаю… Когда я еще трудилась на земле, в декабре, бывало, только успевай разгребать рапорты о разбоях, карманных кражах и вырванных из рук сумочках.

Она пристроила на елку веселого пузатого Санта-Клауса.

– Потом, по мере приближения Рождества, растет число бытовух, пьяных ссор и хулиганства, неудачных самоубийств, убийств и на десерт – убийств с последующим самоубийством.

– Легавый ты мой, – с нежностью проговорил он. – До чего же жизнеутверждающие мысли посещают эту женщину в преддверии праздника!

– А мне нравится.

– Убийство с последующим самоубийством? Извини, дорогая, но вынужден тебя разочаровать. Может, на следующий год?

– Нет, мне Рождество нравится. А раньше не нравилось. Ну… в детстве, после Ричарда Троя, – уточнила она. – Он обычно уходил, снимал какую-нибудь бабу, трахался с ней. И если подумать, это еще было счастье. А потом… В приемной семье Рождество всегда было каким-то странным периодом, а в приюте оно повергало меня в глубочайшую депрессию. Так что в числе любимых праздников оно у меня никогда не было.

– У меня тоже Рождество никогда не ассоциировалось с жареным гусем и сливовым пудингом. Обычно я заваливался к какому-нибудь дружку либо мы компанией просто болтались по улицам.

– И охотились за очередными лопатниками.

Он весело взглянул на жену.

– Ну, надо же было как-то праздник отметить!

– Да, без этого нельзя. Я обычно брала дежурство, чтобы сотрудники, у которых были семьи, могли встретить праздник дома. А уж когда мы подружились с Мейвис, мы всегда что-нибудь придумывали. – Она внимательно посмотрела на серебристого оленя. – Почему это называется оленьей упряжкой? Что это за слово такое?

– Чтобы Санта мог управлять санями, ему требуется оленей запрячь. Это называется упряжка.

Ева покосилась.

– Точно. В общем, для нас с Мейвис Рождество всегда означало в первую очередь обильные возлияния.

– Можем возродить традицию. – Рорк подлил ей шампанского.

– Однажды она вытащила меня на каток. – От воспоминаний Ева рассмеялась и – какого черта? – выпила еще. – Мы уже успели изрядно поднабраться, иначе ей было бы ни за что меня не уговорить.

– Я много дал бы, чтобы на это посмотреть.

– Она, надо сказать, каталась лихо. А какое на ней было пальто! Розовое с фиолетовыми цветами по всему подолу – с ума сойти! А волосы она покрасила в красный и зеленый – цвета Рождества.

– В этом она и сейчас не изменилась. Я все думаю: ведь надо же было раздобыть себе это жуткое серое пальто, которое ты у нее тогда одолжила! – Он достал из кармана пуговицу, с которой не расставался, ту самую, что отлетела от злополучного пальто, когда они впервые встретились.

– Наследие тех времен, когда она была воровкой. Она называла его «растворись в толпе и не выделяйся».

– А… Тогда все ясно. – Рорк убрал пуговицу назад. – И как ты, лейтенант, чувствовала себя на льду?

– Главное – держать равновесие и двигаться. Я не падала. Мейвис тоже не падала бы, если бы ее не тянуло на все эти вычурные вращения, из-за которых то и дело она плюхалась на попу, а то и лицом вниз. Она вся была в синяках, но даже через час этого катания мне пришлось уводить ее силком. Лед, кстати, такой холодный!

– Да, я слышал. Надо как-нибудь попробовать.

– Покататься на коньках? – Она взглянула с неподдельным ужасом. – Ты? Со мной?

– То есть мы с тобой. Как-то зимой мы с Брайаном и еще кем-то из ребят стащили несколько пар коньков. Лет нам было по четырнадцать-пятнадцать. Вздумали поиграть в хоккей. По дублинским правилам. Что означает – без всяких правил. Господи, какие у меня потом были синяки!

– Ну, разве что в хоккей, – задумалась Ева, продолжая наряжать елку. – По крайней мере, в этом есть какой-то смысл. А просто катание – это значит привязать на ноги пару лезвий и выписывать круги по замерзшей воде. Какой в этом смысл?

– Как какой? Расслабиться, потренироваться, повеселиться.

– Кажется, мы тогда изрядно повеселились. Но мы были пьяны. Во всяком случае, под градусом. Помнится, в довершение всего мы вернулись ко мне и наклюкались по полной. Теперь это ее квартира, она там живет. Вместе с Леонардо и Беллой. Если подумать, это даже как-то странно.

– Жизнь не стоит на месте, она меняется. – Рорк помолчал, чокнулся с ней шампанским. – Точнее сказать, мы сами ее меняем.

– Наверное. – Она поняла, что тоже немного пьяна, и это было чудесно. – Взять нас с тобой. Мы наряжаем елку. Наверное, и они купили елку себе в дом, который когда-то был моим. Она и в те времена притаскивала жиденькую искусственную елочку, из года в год, и не отставала, пока я не соглашалась ее поставить. А потом сразу уносила – знала, что иначе я ее просто выкину на помойку. Но я сейчас думаю, она была права: это добавляло в атмосферу немного праздника.

Рорк обнял ее за плечи.

– Надо их пригласить. Выпить по случаю скорых праздников. Посидим вчетвером, только мы и они. Нет, впятером, у них же ребенок.

– Было бы здорово. – Она прижалась к нему, рассматривая зажженную гирлянду и макушку. – И елка у нас получилась хорошая. Мы с тобой не хуже эльфов. Мы ведь позовем гостей, да? Закатим гулянку с кучей близких друзей, вкусной едой и таким количеством выпивки, чтобы все танцевали как безумные.