– Да… То есть нет… – залепетала она растерянно, втянув голову в плечи. – Да, я уже ухожу, Ангелина Макаровна, до свидания…
– Так вроде попрощались уже… – недовольно пробурчала старуха ей вслед. – Странная ты какая, ей-богу… А я лежу, слышу, будто голоса из кухни идут… Неужель, думаю, Сашка сам с собой разговаривает?
Выскочила из квартиры, торопливо зацокала каблуками вниз по лестнице. Только на улице опомнилась, жадно глотнув теплого вечернего воздуха. Даже захлебнулась им немного, преодолевая странный счастливый спазм в горле. И зачем эту старуху вдруг на кухню принесло? Может, они бы еще поговорили… Вернее, Саша бы говорил, а она бы стояла, слушала… Наверняка ему выговориться хотелось! Бывает, чужому человеку такое про себя скажешь, что родному и намеком не произнесешь. Интересно, что он хотел рассказать? Именно ей? Теперь и не узнаешь… А жаль, очень жаль.
Вздохнула, пошла вдоль по улице медленно, будто боясь расплескать в себе что-то новое, совсем незнакомое, только-только народившееся…
Что это – старалась не думать. Главная задача – не расплескать. Еще немного пожить в этом новом, ужасно нежном, перекатывающемся от горла к сердцу, от сердца – к солнечному сплетению и оседающему там теплым песком…
И домой идти не хотелось. Что – дома? Дома грязная посуда в раковине, куча белья на гладильной доске да запах одеколона Германа, оставшийся после его вчерашнего гневного прихода. Нет, не надо сейчас вообще думать о Германе… В такую минуту – зачем?!
О! А не пойти ли к Маргарите? Она же звала вчера в гости! Тем более ее дом отсюда недалеко, всего три троллейбусные остановки!
Нащупала в сумочке телефон, кликнула номер подруги. Та ответила мгновенно, будто ждала ее звонка с нетерпением:
– Лизка! Лизка, ты где? Давай, дуй ко мне скорее, у меня такие новости, обалдеешь!
– Да я и так вроде… Я уже через двадцать минут буду, Рит!
– Давай, давай! Жду!
Ритка даже всхрапнула от нетерпения перед тем, как нажать на кнопку отбоя. Интересно, что у нее такое сногсшибательное произошло? Вроде вчера особых новостей не было…
Оказалось, новости есть. Прямо с порога Ритка потащила ее к компьютеру:
– Смотри!
На экране монитора красовалось фото улыбающегося мужчины возрастом ближе к пятидесяти. Одной рукой мужчина упирался в капот красивой красной машины, другая была откинута немного в сторону, будто указывала на виднеющийся вдали двухэтажный дом, крытый терракотовой черепицей.
– Это кто, Рит?
– Как кто? Не догоняешь, что ли? Это же Лукас, мой австралийский жених!
– Ах, Лукас… Что ж, довольно основательный Лукас…
– А то! Это вот его машина, а там, вдали, собственный дом. Смотри, какой он мордатенький! Видно, что наглый, ага? Ух, люблю таких… Ой, да не это ж главное-то, Лизка, чего я тебе зубы заговариваю! Он же мне приглашение прислал, представляешь?
– В каком смысле? В гости зовет?
– Ну да, в гости… Буду я туда-сюда кататься! Ты знаешь, сколько стоит билет до Сиднея? Целое состояние относительно наших заработков! Так что я уж не в гости, я уж насовсем попытаюсь…
– Ой, Ритка… Но ты же его не знаешь совсем…
– Ничего себе, не знаю! Я с ним четыре месяца переписывалась!
– Да что там – переписывалась! Разве можно по письмам человека узнать? По-моему, это вообще верх легкомыслия – вот так, сразу… А вдруг он совсем чужим окажется? Или, не дай бог, маньяком каким-нибудь? Вон, в последнее время сколько пишут о таких браках… Не знаешь человека и летишь очертя голову!
– Подумаешь! Не знаю, так узнаю. Тебе, Лизка, хорошо говорить, да только тебе понять меня сложно. Ты ж у нас девушка такая, нежным духом живешь, как птичка в полете, тебе и не надо ничего… Там клюнула, полетела, там какнула, дальше полетела…
– Ничего себе, как ты себе мою духовную жизнь представляешь! – подняла она возмущенные глаза на Ритку.
И рассмеялись обе, лихо соприкоснувшись ладонями в звонком шлепке. Вернее, это она смеялась, а Ритка ржала, как взнузданная лошадь. А перестав ржать, вдруг проговорила грустно:
– Да, тебе хорошо… А у меня с духовной жизнью напряг, мне бы физической, да побольше… Нет, Лизка, не пугай меня и не отговаривай, все равно поеду. Не зря же я себя в последние месяцы диетами изводила! Прям как чувствовала, что позовет! Вот смотри…
Подскочив со стула, Ритка отвела руку назад, натянула на талии футболку, другой рукой вальяжно провела по бедру.
– Скажи, правда же, похудела?
– Ну… В общем…
– Да похудела, точно, похудела! Хотя и видно, что она у меня не природная, худоба-то…
– Да ничего такого не видно, Рит! Худоба и худоба!
– Э, нет, не скажи… Искусственно вымученную бабью худобу сразу видно, тут и глазу напрягаться не надо.
– И как ее видно?
– Да так и видно! Слишком уж похудевшая баба ее подчеркивает, потому как масса страданий в это дело вложена. И все в ней в этот момент кричит – смотрите, смотрите, какая я стройная! И обтягивающую одежку тут же норовит напялить, и поясок на талию присобачить, и задницей по-особому начинает вертеть!
– А что, Ритка… Может, ты и права… – Лиза снова рассмеялась. – Это как у Гоголя в «Мертвых душах», помнишь? Если какая дама знает, что у нее красивая шея, или плечи, например, то она непременно полагает, что все будут восхищаться только шеей или плечами, а на остальные детали не обращать внимания…
– Ну да. Примерно так. А кому эта худоба-стройность природой подарена, тот ее и не замечает. Живет и живет себе, к своему счастью привыкши, ничего не подчеркивает. Вот как ты, например.
– Ну уж, нашла пример! И все-таки, Рит, если серьезно… Опасно вот так ехать, неизвестно к кому…
– Ой, Лизка, хватит причитать! А под таким, как твой Герка, лучше жить, что ли? Женская судьба – это всего лишь техника, Лизка… Ну, определенный риск есть, конечно, я не спорю… Но главное, чтобы техника не подвела. Семью надо создавать технически, чтобы, не дай бог, в правильных расчетах не ошибиться. Да и не в расчетах даже дело… Семья, Лизка, это костер, в который надо всю себя бросить. Все свои причиндалы, и духовные, и физические, без остатка. Вот ты никогда не задумывалась, к примеру, отчего у тебя семейная жизнь с Геркой не задалась?
– Ну? И почему, по-твоему?
– А потому, что ты своим пресловутым духовным не захотела с ним делиться. То есть в общий костер не бросила, себе оставила. А это ведь грех, Лизка, по сути… Духовное, оно ж не твое, оно богово. И потому, если хочешь семью полноценную, не греши, отдай.
– Хм… Довольно странно ты рассуждаешь. А если я не хочу, к примеру?
– Ну, вот и получила уже результат своего нехотения! Потому ты себе никогда мужика и не найдешь! А Герка-то ведь любил тебя, между прочим. Честно любил, как мог, как умел. Да он и сейчас тебя любит.
