Читаем без скачивания Таящийся у порога - Август Дерлет

За едой он сообщил мне, что большую часть дня проведет в лесу, восстанавливая башню. С приятнейшей улыбкой он высказал надежду, что я найду чем заняться во время его отсутствия.

Я с восторгом принял это известие, полагая, что получил возможность без помех исследовать ворох бумаг на столе в кабинете, однако, сохраняя серьезность, все же поинтересовался, не буду ли чем-нибудь полезен в течение дня.

Амброз понимающе улыбнулся.

– Очень любезно с твоей стороны, Стивен. К сожалению, я забыл сказать тебе, что уже располагаю помощником. Пока ты был в городе, я нанял домработника. Не удивляйся, если что-то в его манере говорить или одежде покажется странным. Этот человек – индеец. Я не смог сдержать возгласа изумления.

– Что-нибудь не так?

– Я поражен,– кое-как пробормотал я. – Когда я был в городе, я не встречал там ни одного индейца. Мне казалось…

– В наших горах живет кто угодно, так что ничему не следует удивляться,– быстро ответил Амброз. – Наш молодец преспокойно жил в соседнем лесу.

Он встал из-за стола и принялся собирать посуду. Я намеренно медлил, желая услышать дальнейшие объяснения. Заметив это, Амброз повернулся и уже без улыбки добавил:

– Наверное, ты еще больше удивишься, если я скажу тебе об одном совпадении… Дело в том, что этого индейца зовут Квамис.

Часть III. РАССКАЗ ВИНФИЛДА ФИЛИПСА [3]

Стивен Бейтс пришел в офис доктора Сенеки Лэпхема, находившийся на территории Мискатоникского университета, незадолго до полудня 7 апреля 1924 года, по направлению доктора Армитиджа Харпера, работавшего в библиотеке. Бейтс хорошо сохранился для своих сорока семи лет, хотя начинал уже чуть-чуть седеть. Он явно старался держать себя в руках, но казался глубоко встревоженным и возбужденным, и я принял его за невротика и потенциального истерика. Он принес с собой объемистую рукопись, содержавшую собственноручный отчет о событиях, которые ему довелось пережить, и ряд связанных с этим документов и писем, скопированных им Поскольку доктор Харпер заранее сообщил о предстоящем визите по телефону, Бейтса сразу проводили к доктору Лэпхему, который, казалось, весьма им заинтересовался, из чего я заключил, что рукопись касалась некоторых аспектов антропологических исследований, столь дорогих его сердцу.

Бейтс представился, и ему было предложено немедленно, без предисловий, рассказать обо всем, к чему он и приступил без дальнейших понуканий. Это был горячий и отчасти бессвязный рассказ, который, насколько я мог понять, при всей напыщенности слога имел отношение к культовым пережиткам. Однако я быстро понял, что моя реакция на рассказ Бейтса была неадекватной, ибо суровое выражение лица доктора Лэпхема: до боли сжатые губы, сузившиеся задумчивые глаза, наморщенный лоб, и, прежде всего, то глубочайшее внимание, с которым он слушал, забыв про завтрак, показывало, что он, по крайней мере, придавал важное значение рассказу, который, начавшись, лился теперь нескончаемым потоком, пока Бейтс не вспомнил о рукописи. Он вдруг прервал себя на полуслове, протянул рукопись доктору, Лэпхему, прося сейчас же ее прочитать.

К моему удивлению, хозяин согласился и на это. Он открыл пакет даже с некоторым нетерпением, передавая мне листки по мере того, как он их прочитывал, не спрашивая, что я об этом думаю. Я молча читал эти в высшей степени необычные записи и все более поражался, особенно видя, как у доктора Лэпхема время от времени начинают дрожать руки. Он закончил раньше меня, через час с лишним после того, как начал читать аккуратные, плавные строчки; затем, пристально глядя на посетителя, попросил его закончить рассказ.

Это все, ответил Бейтс. Он все рассказал. И собранные им документы – это тоже, как ему кажется, все, что имело или могло иметь отношение к делу.

– Вам никто не мешал?

– Ни разу. Только когда я закончил, вернулся мой кузен. Я увидел индейца. Он был одет точь-в-точь как, по моим представлениям, должны были одеваться наррангасеты. Кузену нужна была моя помощь.

– Вот как? О чем же он вас попросил?

– Видите ли, ни он, ни индеец, ни оба вместе якобы не могли справиться с тем камнем, который мой кузен вынул из крыши башни. Я лично не считал, что поднять его не под силу нормальному мужчине, я им так и сказал. Тогда кузен предложил пари, что я его не подниму. Он объяснил, что камень нужно куда-нибудь перенести и закопать подальше от башни. Я легко выполнил его просьбу без какой-либо помощи с его стороны.

– Ваш кузен не помогал вам?

– Нет. Индеец тоже не помогал.

– Доктор Лэпхем передал посетителю карандаш и бумагу:

– Пожалуйста, нарисуйте схему окрестностей башни и приблизительно пометьте место, где вы закопали камень.

Несколько сбитый с толку, Бейтс выполнил его просьбу. Доктор Лэпхем взял схему и аккуратно убрал ее вместе с последними листами рукописи, которые я ему передал. Затем, откинувшись назад и сцепив пальцы, спросил:

– Вам не показалось странным, что кузен не предложил вам помощь?

– Нет, не показалось. Мы же заключили пари. Я выиграл. Естественно, я не мог ждать, что он будет помогать мне выиграть, будучи заинтересован в моем проигрыше.

– И это все, что ему было нужно?

– Да.

– Вы не заметили ничего, что показывало бы, чем он занимался до этого?

– Заметил. Похоже, что они с индейцем провели уборку. Следы когтей и крыльев, которые я видел раньше, были затерты и уничтожены. Я спросил насчет следов, но кузен только небрежно сказал, что мне все это померещилось.

– Значит, ваш кузен по-прежнему помнит о том, что вы интересуетесь тайной поместья Бйллингтонов?

– Да, разумеется.

– Вы не оставите пока эту рукопись у меня, мистер Бейтс?

После некоторых колебаний Бейтс в конце концов согласился, “если вам от нее будет какая-нибудь польза”. Хозяин уверил его, что будет. Все же он, казалось, не хотел с ней расставаться и очень беспокоился, как бы ее не показали посторонним. Доктор Лэпхем обещал не показывать.

– Может быть, я должен сделать что-нибудь, мистер Лэпхем? – спросил он.

– Да. Есть кое-что, что вам следует сделать прежде всего.

– Мне хочется разобраться до конца с этим делом, и, естественно, я готов сделать все, что смогу.

– Тогда отправляйтесь домой.

– В Бостон?

– И немедленно!

– Я же не могу оставить его на милость этой твари там, в лесу,– запротестовал Бейтс. – И потом, у него появятся подозрения.

– Вы сами себе противоречите, мистер Бейтс. Какая разница, будет он что-то подозревать или не будет? Из того, что вы мне рассказали, видно: ваш кузен сможет справиться со всем, что бы ему ни угрожало.

Бейтс по-мальчишески улыбнулся, сунул руку во внутренний карман, вынул письмо и положил его перед хозяином.

– Почитайте! Разве похоже, что он может справиться с этим в одиночку?

Доктор Лэпхем медленно прочитал письмо, сложил его и сунул обратно в конверт.

– Из того, что вы мне рассказали, видно, что он уже не тот слабак, который писал вам письмо, умоляя приехать.

Против этого посетителю возразить было нечего. Но ему все же не хотелось менять свои планы: он предпочел бы вернуться в дом кузена и оставаться там до момента, когда можно будет уехать не столь поспешно.

– Я считаю в высшей степени целесообразным, чтобы вы вернулись в Бостон немедленно. Но если вы настаиваете на том, чтобы оставаться с ним, советую по возможности сократить ваше пребывание, скажем, до трех дней или около того. А по дороге на вокзал загляните, пожалуйста, ко мне.

Посетитель согласился на это условие и поднялся, собираясь уходить.

– Секундочку, мистер Бейтс,– сказал доктор Лэпхем.

Он подошел к стальному сейфу, отпер его и, вынув оттуда какой-то предмет, вернулся и положил его на стол перед Бейтсом:

– Вам это что-нибудь напоминает, мистер Бейтс?

Бейтс увидел небольшой барельеф высотой примерно в семь дюймов, изображающий головоногое чудовище, спрута с ужасными щупальцами, двумя крыльями на спине и огромными зловещими когтями, растущими из нижних конечностей [4].

С ужасом и отвращением Бейтс смотрел на чудовище и не мог оторвать глаз. Доктор Лэпхем терпеливо ждал.

– Это похоже, но не в точности, на существа, которые я видел – или мне казалось, что видел,– из окна кабинета в одну из ночей,– наконец сказал Бейтс.

– Но вы, никогда не видели раньше подобного барельефа? – настаивал доктор Лэпхем.

– Нет, никогда.

– А рисунка?

Бейтс покачал головой:

– Это похоже на тех, которые летали около башни; тех, которые оставили следы когтей; но это похоже и на ту тварь, с которой разговаривал мой кузен.

– Ах, так вы прервали их разговор? Они разговаривали?

– Я никогда не осознавал этого, но, наверное, это было именно так.

– Похоже, все указывает на то, что они каким-то образом общались.

Бейтс все смотрел, не отрываясь, на барельеф, который, насколько я мог припомнить, был антарктического происхождения.