- Попал? – спросил я и к своему стыду обнаружил, что стою как столб, даже не пытаясь поднять свой МП, не то, что стрелять. Ну тюлень, ругнул я сам себя и взял оружие наизготовку.
- Не знаю, - глухо бросил Морозов и стал медленно подкрадываться к камню, за которым притих монстр. – Обойди с другой стороны, меня только не застрели.
Стуча зубами, как в лихорадке, побрёл к валуну. Ну всё, думалось, сейчас как пружина, не провороню чудище, если что… Раздался душераздирающий вопль, и монстр с молниеносной скоростью выпрыгнул из-за укрытия и бросился на меня. С секунду стоял как вкопанный, глядя, как тот мчится ко мне, затем в голове прояснилось. Поймал на мушке адскую гримасу и нажал на спуск.
Та та та та та….
«Шмайсер» затрясся в моих руках, не спеша выплёвывая пули навстречу твари, но та неслась как ни в чём не бывало. И тут меня охватила совершенно дикая паника. Отстреляв патроны, судорожными движениями попытался перезарядить оружие, но магазин всё никак не хотел попадать в паз. А смерть с каждым мгновением всё ближе. Но когда монстру до меня оставалось метра три, он рухнул замертво. Немного подёргался и затих. Я повернулся и увидел Захара, опускающего дымящийся пулемёт.
- Ты как, Василий? В штаны на наложил?
На полном серьёзе проверил брюки – вроде чисто, всё- таки выдержал «межбулочный клапан».
- Нормально, - я совершенно обессиленный уселся на землю, вытянув ноги. Так и сжимая в руке злосчастный магазин.
Нет уж, не для меня подобное сафари… А в душе поднималась жгучая злоба на самого себя – вёл себя как натуральный олух. В драках вроде не терялся, а тут... Долдон.
Перезарядил МП и отложил его в сторону. Захар тем временем осматривал обратившегося. Потрогал того носком ботинка, обошёл вокруг.
- Этот чёрный какой -то… У деда все бледные были. Может не той породы?
Друг подошёл ко мне:
- Ну что, пошли?
- Ага, - я сплюнул в сторону монстра тягучей слюной и поднялся, закинул оружие за спину. – Пошли.
К массивным воротам Каменного стола подошли через час. Рядом с ними расположился самый натуральный блок - пост, на манер тех, что я видел в репортажах про Чечню. Только не хватает неизменного БТРа, а так те же бетонные плиты и мешки с песком с амбразурами для стрельбы. И те же мрачные лица. К нам тут же подошли два типа с длинными автоматами наперевес, а с поста нас на прицел взял пулемётчик. Заметил, что вся охрана была облечена в просторную форму цвета хаки с множеством карманов, на головах несуразные квадратные кепки с высокой тульей.
- Кто такие?
- Странники, -отозвался Захар. – Бродим по миру, ищем лучшей доли.
- Да? – ухмыльнулся один из охранников, мордастый, с рыжей паклей волос, торчащей из под кепки. – И что, решили её у нас поискать?
- Ну, для начала к Лариссею зайти хотим, он нас давно ждёт.
- Понятно, - тяжело вздохнул мордастый, с любопытством рассматривая наше оружие. Затем кивнул на мой «шмайсер». – Под пистолетный патрон? Любопытно… С таким гавном ты найдёшь долю только среди обратившихся. Случаем, не вы стреляли?
- Мы, - подтвердил Морозов. – Завалили одного обратившегося. Неподалёку.
- Завалили? – улыбнулся стражник. – Не слышал такого выражения, хорошо сказано. А грохоту было, словно десяток убили. Короче – никакой стрельбы в городе, наказание десять лет общественных работ. Уяснили? Ладно, проходите.
Через высокие ворота вошли в город. Мрак и грязь. Серые девятиэтажные каменные дома, причём не во всех окнах остались стёкла. Многие вообще замурованы кривым самодельным кирпичом, некоторые заколочены досками. И буквально из каждого четвёртого окна тянутся металлические печные трубы, исторгающие гарь и смрад. На балконах сохнет старое и выцветшее бельё, на драных креслах сидят старики, потягивающие самодельные сигареты и кутающие в древние фуфайки. Большое пространство между домами отдано под улицы. Тут же стоят шелушащиеся старой краской деревянные лачуги, выполняющие функцию торговых ларьков, предлагающие всякую всячину. Вокруг толпы народа, все галдят, торгуются, жрут тошнотворного вида пирожки, из которых по одежде стекают жирные потёки. Множество пьяного народа, но драк не видно. Возможно, потому как по краям улиц топчутся вооружённые стражники, кидающие на толпу важные взгляды.
Женщины тут красотой не блещут, все с вековой усталостью в глазах, лица напряжены и хмуры. В моде тут невзрачные платья до пят, цветастые платки и полное отсутствие косметики. Словом, женская сексуальность здесь не в тренде.
Хотя, с другой стороны, привыкнуть можно.
Поймал себя на мысли, что не против покувыркаться с сисястой девкой, продававшей неподалёку картошку в мешках. Чуть отмыть, приодеть, губки подвести – и мадам что надо получится. Не чета Маркеловой, конечно. Подмигнул ей, но та лишь поджала губы и отвернулась.
И уныло застонала на ветру:
- Картофель! Картофель! Лира ведро. Картофель…
Видно сразу, что народ здесь живёт небогато. Все сплошь в старом тряпье, хоть и заштопанном и выстиранном. И что самое интересное – все поголовно с оружием, совершенно разнообразным. И похоже, что для них это статусная вещь, типа дорогих иномарок в нашем мире.
Вон, рядом с нами замер у прилавка с разноцветными бутылками подозрительного вида, крепкий мужик в новенькой кожаной куртке и синих широких штанах. За спиной сверкающий не потёртым покрытием автомат с дисковым магазином и массивным, вычурным прицелом.
- Рандовское вино осталось? – хрипло спросил мужик у торговца.
- Да господин, - услужливо отозвался тот, указывая рукой на верх витрины за своей спиной. – Есть три бутылки.
- Давай две, - распорядился покупатель, сглатывая слюну.
- Сорок лир, господин. – торговец молодой, лет двадцать, длинный и нескладный, штаны коротки на пару размеров. Но глаза горят азартом – видать, нечасто его жалуют покупатели. А может быть просто суетится перед денежным клиентом.
Мужик вытащил из внутреннего кармана куртки огромный кошелёк на завязках и отсчитал нужную сумму. Заглянул через плечо – у него были лапотанинские лиры. Тот повернулся, поймал мой взгляд, и расценив его по своему, рявкнул:
- Что ты тут ошиваешься, патцуло? Хочешь стащить мой кошель?
- Смотрю, какие деньги в ходу в этом месте, - спокойно ответил я, примирительно поднимая ладони вверх.
- Я вижу тебя насквозь, мерзкая морда, - проворчал успокаиваясь мужик, складывая бутылки в свою сумку. Он отошёл от нас пару шагов, и презрительно прошипел, не озираясь. – Патцуло….
Проводили его взглядами, и Захар достав сигарету, закурил.
На «Элэмину» тут же обратил внимание торговец, принюхиваясь к дыму:
- Новый вид сигарет?
- На, попробуй, - ощерился Морозов, угощая парня, чиркнул зажигалкой.
Тот затянулся дымом и блаженно улыбнулся:
- Хороший табак, не дерёт горло, как наш. На продажу нет, случаем? Господин…
- Не, - покачал головой Захар. – Несколько штук всего осталось.
- Если будут, возьму, по хорошей цене.
- Буду знать, - мой друг принялся разглядывать витрину.
- Вам подсказать, господин?
- Покрепче надо…
- Тогда Рандовское, осталась одна бутылка, - торговец поставил на прилавок пыльного вида бутылку чёрного стекла и ёмкостью под литр. На боку гордая надпись золотом – Рандовское.
- Берём, - царственно бросил Захар и покосился на меня.
Достал из кармана банкноту и протянул её парню.
- Ого, - тот озадаченно почесал вихрастую макушку. – Весь размен выгребу…. Может господа изволят ещё чего?
- Пиво есть? Дай нормального.
- А как же! – расцвёл торговец. – Рольмановское.
- Давай пару.
- Один момент, - парень вытащил из под прилавка два глиняных кувшина, примерно по литру каждый. – Двадцать лир.
Отсчитал сдачу и я сунул её в карман. Зыркнул взглядом по толпе – народ пьёт кто что, совершенно не таясь стражников. Ну это хорошо, не то что у нас – то в бумажный пакетик спрячь, то вообще не пей…
Открыл тугую крышку и приложился к кувшину. И аж дух прихватило – такая красота. Пил и мычал от удовольствия. Ибо то, что я ранее считал хорошим пивом, сейчас я мог охарактеризовать одним словом – прокисшая моча. Запойного алкоголика.
- Чё, в натуре вкусно? – недоверчиво уставился на меня Захар. Отхлебнул от своего кувшина и тоже замычал. – Вещь…
Торговец счастливо осклабился, глядя на наши довольные рожи.
- А где нам найти Лариссея, владельца лавки? – наконец оторвался от своей тары Морозов.
- Лариссея? – переспросил парень. – Знаю.
Он свистнул и перед нами возник пацан лет десяти, взирающий на нас с высшего рода подозрительностью.
- Лубо, отведи господ к Лариссею, - распорядился торговец. – Передавайте поклон от Анатолия.
