15. НЕЖДАННАЯ ПОМЕХА
На другое утро мальчики и Анджелина принялись готовить сокровища викинга к далёкому путешествию в Черчилл. Питъюк достал у одного из своих друзей эскимосов остов старого каяка, и ребята взяли из него несколько длинных и тонких палок, чтобы положить меч в лубки.
Они как раз прилаживали лубки, и вдруг полу палатки резко откинули, и к ним, шаркая, вошёл шаман. Он впервые появился у них, и они не очень понимали, как его принимать. Но он не обратил внимания на их неловкие попытки оказать ему радушный приём, а прошёл прямиком к мечу и опустился подле него на корточки.
Бережно потрогал он тяжёлый черенок — на нем ещё виднелись остатки костяной или, может быть, роговой рукояти, с которой свисали зеленоватые металлические кольца. Потом отрывисто что-то приказал Питъюку, и тот поспешно подал ему кинжал, шлем и каменный «горшок».
Старик мельком взглянул на кинжал и на шлем, но так уставился на каменную шкатулку, что ребятам даже стало жутковато. Джейми выступил вперёд, хотел показать ему металлический браслет, но старик яростно отмахнулся.
Потом шаман порылся в кожаной сумке, которая висела на ремне у него через плечо, и выудил кожаный мешочек. Был он до того чёрный и грязный, что ребята не могли толком его разглядеть. Старик ткнул им в сторону каменной шкатулки, что-то пробормотал и засунул обратно в сумку. Потом встал, изрыгнул какие-то сердитые слова, откинул полу палатки и исчез, не оглянувшись.
— Это ещё что за дурацкое представление? — спросил Джейми.
Питъюк помялся, ответил не сразу, упавшим голосом:
— Он сердитый очень. Из сумка доставал очень сильный амулет. Когда поднимал его, он сказал горшок: «Не сделай мне зло. Не я виноват, другой выкопал твой кости. Виноват белый люди и индейцы». А когда пошёл из палатка, сказал, мы большой дураки, а все эскимос, кто нам помогает, совсем большой дураки.
Незваный гость очень расстроил Питъюка, и Эуэсин тоже сильно встревожился. Джейми пробовал их успокоить:
— Послушайте, ребята. Ну неужто мы позволим этому старикашке нас запугать? Может, он и правда разговаривает с привидениями, а может, и нет. Но мы-то ведь не делаем ничего плохого. Археологи во всем мире каждый день раскапывают могилы, и ничего с ними не случается. И с нами тоже ничего не случится.
— Я не знаю, кто что в другой место делает, — упрямо возразил Питъюк. — А только в мои страна это худо — будить мертвец. Шаман говорит, очень худо.
Джейми обозлили слова Питъюка, но он уже научился держать себя в руках. Он старался придумать, как бы развеять страхи друга и при этом не рассердить его, и вдруг на помощь ему неожиданно пришла Анджелина:
— Джейми верно говорит, Питъюк. Мы Кунару ничего плохого не делаем. Мы ведь хотим помочь эскимосам; по-моему, Кунар был бы тоже рад помочь. Я думаю, не все согласны с шаманом, что мы плохо делаем.
Джейми с благодарностью ухватился за помощь, хоть она и пришла не из самого приятного для него источника.
— Шаман — это только один человек. Давайте поговорим с Оухото. Он лучший охотник в становище, и его все уважают. Мы расскажем ему, зачем нам сокровища Кунара, и может, он встанет на нашу сторону.
К великому облегчению ребят, Оухото с ними согласился: в том, что они взяли оружие Кунара из гробницы, ничего плохого нет, тем более если продать его белым людям на юге и на эти деньги купить эскимосам ружья и патроны. А вот насчёт каменной шкатулки Оухото сомневался. Ведь, по словам шамана, в шкатулке хранится стрела, которая убила Кунара, и — страшно подумать — кровь Кунара, что пролилась из смертельной его раны.
Переводя друзьям эти слова, Питъюк весь дрожал, и даже у Джейми ёкнуло сердце. Но он тут же себя одолел.
— Не верю я, — сказал он. — Откуда старику знать, что в шкатулке? Наконечник, может, и вправду там, а на счёт крови — это он, скорей всего, выдумал, чтоб нас напугать. Наверно, самому захотелось шкатулку. Только что бы он там ни надумал, а мы заберём её с собой. Я сам её понесу и уж постараюсь её уберечь. А вы все можете к ней даже не притрагиваться. Скажи это Оухото, Пит. Спроси, поможет он нам?
Питъюк перевёл, и Оухото ответил не вдруг. Долго и сурово глядел он на Джейми, потом раздельно что-то сказал.
— Он говорит, — перевёл Питъюк, — ты, может, глупый, но и храбрый тоже. Говорит, будет помогать. Будет показывать дорога к Большой река, когда нам пора идти.
— Ну, а ты, Пит? Ты теперь согласен?
— Может, я тоже глупый, Джейми. Но храбрый, как ты. Мы берём каменный горшок.
Следующие десять дней погода становилась все лучше. В тундре, где, как известно, настоящей весны не бывает, уже наступило лето. Зима уходит в грохоте тающих рек, и едва они освободятся ото льда, как весь край наводняет всевозможная живность: чтобы до возвращения холодов произвести на свет и выучить потомство, зверям и птицам надо спешить.
Чайки, кулики, болотные птицы, утки, гуси и мелкие сухопутные пичуги появляются мгновенно, и их такое множество, что хор, в который вливаются мириады голосов, не смолкает даже ночью. Но настоящей ночи в ту пору и нет, солнце почти не скрывается за горизонтом и светит круглые сутки.
Стада тельных оленух к этому времени уже давно откочевали на север, и большинство оленей-самцов не спеша отправились вслед за ними, но многие самцы ещё медлят, бродят кое-где по равнинам.
На песчаных холмах, с которых уже стаял снег, лают и пронзительно тявкают подле своих нор полярные лисы — они уже сбросили белые зимние шубы и стали тускло-рыжими. На холмах повыше волчьих логовищ барахтаются драчливые коричневые волчата, лазают прямо по растянувшимся здесь же терпеливым родителям.
Повсюду на озёрных болотах кишмя кишат похожие на мышей пеструшки.
Там, где посуше, столбиками стоят золотистые бурундуки, пересвистываются друг с дружкой и освистывают мохноногих ястребов, что парят над ними.
Мёртвые земли ожили. В тундре повсюду закипела мимолётная летняя жизнь.
Все это время мальчики и Анджелина усиленно хлопотали, готовясь к путешествию на побережье. День ото дня шаман становился враждебней, однако почти все остальные эскимосы по-прежнему относились к ним хорошо, никогда не отказывались помочь в приготовлениях к отъезду. Старые охотники сообща припоминали места у Гудзонова залива, помогая Оухото выбрать самый лучший путь. Кейкут и Белликари согласились съездить на Малую речку за вещами, которые ребята спрятали там по пути сюда, и оставить у себя на лето их собак. Кейкут, Оухото и ещё двое эскимосов обещали, что, едва только наступит зима и по льду и снегу можно будет проехать на нартах, они поедут на юг, к Танаутскому озеру. Они приведут собак и доставят припасы, которые ребята не смогут захватить с собой к Гудзонову заливу. И как будет хорошо, если с Танаутского озера они увезут в тундру ружья, патроны, чай и муку: всего этого вдоволь купят для них ребята на деньги, которые выручат за сокровища викинга.
