Читаем без скачивания Мистерия Сириуса - Роберт Темпл

Плутарх пишет: «Некоторые полагают, что Анубис — это Крон».[172] В греческом языке слово «хронос» (пишущееся не через «к», а через «х») обозначало «всепожирающее время». В древнеримской мифологии Крон именовался Сатурном. Ученые так и не пришли к единому мнению о том, в какой мере имя Крона (Сатурна), верховного бога доолим-пийского пантеона, связано со словом «хронос», которое иногда служило собственным именем для Времени. От него, кстати говоря, произошли такие слова, как хронология, хроника и т. п. Шумерский бог Ану и греческий Крон похожи уже тем, что оба они относятся к числу «старых» богов, свергнутых молодым поколением небожителей — Энлилем в первом случае и Зевсом — во втором. Это еще одна возможная параллель между Ану и Анубисом — по крайней мере, если допускать, что слова Крон и Хронос в Древней (до-классической) Греции были близки по своим значениям. Уоллис Бадж продолжает:

«Говоря об Осирисе как об «общем разумном начале, которое охватывает и высшие, и низшие области вселенной», он (Плутарх. — Прим. авт.) отмечает, что его также называют Анубисом, а иногда Германубисом (т. е. Херу-эм-Анпу); одним именем он связан с тем, что наверху, другим — с тем, что внизу. Поэтому в жертву ему приносят как белого петуха, так и пестрого; считают, что высшее беспримесно и светло, а дольнее — смешанно и пестро».

Это может быть указанием на белый Сириус А и «более темный» Сириус В. Но кроме того, «дольние области» — это горизонт, на котором «рождаются» и «умирают» белые небесные тела, становясь при этом «пестрыми».

В переводе Бэббита это место звучит яснее — «взаимоотношение вещей»,[173] а не «общее разумное начало», охватывающее и светлый, и темный мир. Орбита небесного тела и представляет собой «взаимоотношение» между центральной звездой и ее спутником. Чтобы обосновать это утверждение, снова обратимся к Плутарху:

«Еще пишут, что в так называемых Книгах Гермеса о священных именах (трисмегистическая литература? — Р. Т.) говорится, что энергию, связанную с вращением солнца, египтяне называют Гором… »

Сказанное выше очень существенно, ибо доказывает, что египтяне называли орбиту Солнца по имени одного из своих богов. А если это так, то они вполне могли говорить об обращении Сириуса В вокруг Сириуса А (при условии, что они о нем действительно знали) с использованием имени другого бога. Здесь мы имеем дело с определенным прецедентом. Закончим прерванную на полуслове цитату, поскольку она интересна и в других отношениях: «… а эллины — Аполлоном; энергию же, связанную с ветром, одни называют Осирисом, другие — Сараписом, третьи по-египетски — Софис. А Софис означает «беременность» (киэсис) или «быть беременной» (киэйн). Поэтому вследствие ошибки в словах по-гречески Псом (кион) называется то созвездие, которое считают уделом Исиды».

Далее Плутарх говорит об Анубисе так: «… Ребенок (Анубис, сын Нефтиды от Осириса) был найден с большим трудом и с помощью собак, которые вели Исиду; она вскормила его, и он, названный Анубисом, стал ее защитником и спутником, и говорят, что он сторожит богов, как собаки — людей».[174]

Если под Анубисом подразумевается орбита Сириуса В, то слово «спутник» употреблено здесь с полным основанием! Он и в самом деле оберегает Исиду-Сириус подобно сторожевому псу.

Плутарх дает нам ключ к пониманию связи между Исидой, с одной стороны, и «Арго» с его пятьюдесятью аргонавтами — с другой. Заодно объясняются истоки одной идеи, которая не перестает удивлять филологов (а ниже мы увидим, что связи Исиды с «Арго» очень многообразны).

«Со всем этим согласуются и представления египтян; ибо часто они называют Исиду именем Афины, которое имеет следующее значение: «я сама пришла», что служит указанием на самопроизвольное движение».[175]

Как известно, в греческом мифе богиня мудрости Афина не рождается, но появляется в полном вооружении из головы Зевса. Она «сама пришла». Впрочем, чтобы прояснить суть дела, необходимо продолжить цитату:

«Тифон же, как было сказано, именуется Сетом, Бебоном и Сму, и этими именами хотят обозначить некую насильственную и стеснительную помеху, или противоречие, или переворот. Более того, как пишет Мане-фон, магнит называют костями Гора, а железо — костями Тифона, ибо оно часто как бы увлекается и притягивается магнитом, но часто — бывает отражено и отброшено в противоположную сторону. Точно так же спасительное, благое и разумное движение мира путем убеждения обращает, привлекает и смягчает упрямое движение Тифона, а потом, приблизив к себе, снова отталкивает и топит в беспредельности (разночтение: в скудости. — Прим. авт.)».

Отождествление Исиды с Афиной в связи с магнитом и «самопроизвольным движением» заставляет вспомнить о кибернетическом дубовом брусе, взятом Афиной из святилища в Додоне (которое было основано Девкалионом, греческим Ноем) и помещенном в киль «Арго». X. У. Парк, автор книг «Греческие оракулы» и «Оракулы Зевса», пишет: «Когда «Арго» был построен, Афина взяла в Додоне (оракульском центре Зевса) дубовый брус и поместила его в киль корабля. Благодаря этому «Арго» получил способность говорить и в критические моменты давать советы аргонавтам, как о том сообщается в сохранившихся версиях эпоса. Исходный вариант эпоса утерян, но, вне сомнений, эта чудесная деталь восходит именно к нему. Если же это так, то ее древность во всяком случае не уступает древности «Одиссеи», в которой «Арго» и его плавание уже упоминаются». Парк далее подчеркивает, что брус не просто пророчествовал, а управлял движением корабля. Мы видим, таким образом, что благодаря Афине «Арго» приобрел уникальную способность к «самодвижению». Афину же Плутарх отождествляет с Исидой.[176]

Отвлечемся теперь от аргонавтов с их волшебным кораблем и обратим внимание на довольно своеобразный источник, в котором, похоже, сохранилось сравнительно точное описание древнеегипетских представлений о системе Сириуса. Речь идет о трехтомном сочинении Дж. Р. С. Мида «Гермес Триждывеличайший».[177] (Мид был другом поэта Йитса; в «Песнях» Эзры Паунда он упоминается под прозвищем Старый Крор.) «Гермес» содержит переводы из «трисмегистических сочинений», входивших в древнюю герметическую традицию. Это малопонятные и к настоящему времени полузабытые труды; специалисты по классической филологии склонны считать их всего лишь поздними подделками, а их подлинными авторами — неоплатоников. Надо сказать, что, за исключением мощнейшего «неоплатонического бума» в эпоху Возрождения, когда Марсилио Фичино перевел и сохранил тем самым для потомства таких неоплатоников, как Ямвлих, а равно и трисмегистические сочинения, особого внимания неоплатонизму никто и никогда не уделял.

Поскольку вряд ли многие из читателей знакомы с терминами «трисмегистический» и «неоплатонический», я остановлюсь на них немного подробнее. Неоплатоники — это древнегреческие мыслители, последователи Платона, жившие, однако, лет через 150 после своего учителя и потому потерявшие в глазах ученых XX столетия право называться платониками. На самом деле они оставались — в идейном плане — учениками Платона и считали себя просто платониками, без каких-либо уточнений. Современные ученые добавили приставку «нео» к слову «платоник» для собственного удобства — чтобы отличить последних от их предшественников.

Платоновская Академия существовала в Афинах в течение более чем девяти столетий. Сегодня ученые говорят о «сирийских платониках», «христианских платониках», «александрийских платониках» и т. д. В приложении II читатель найдет некоторые сведения о неоплатониках и их связях с тайной Сириуса (в основном речь там идет о работах Прокла).

Дж. Р. С. Мид дает в начале своей книги «Гермес Триждывеличайший» исчерпывающие объяснения сути «трисмегистической» литературы. Он называет ее «трисмегистической», а не «герметической», как было принято до него, чтобы избежать путаницы с другими древними сочинениями, известными под этим общим названием, — такими, как молитвы «египетскому Гермесу» и «герметическая алхимическая литература». От трисмегистических сочинений сохранились в основном фрагменты — огромное количество различных поучений, диалогов, цитат в работах Стобея и отцов церкви. Сами же эти сочинения утеряны. Я не решаюсь здесь пересказывать их содержание и думаю, что будет лучше, если заинтересованный читатель сам обратится к первоисточникам. Существуют темы, которые невозможно изложить в нескольких словах, и «трисмеги-стическая литература» — одна из них. В ней немало мистических элементов. В свое время Фичино сказал стареющему Козимо Медичи, что может перевести для него или герметическую литературу, или «Диалоги» Платона, но не то и другое сразу. Козимо знал, что жить ему осталось недолго. И он ответил следующим образом: «Если бы я смог прочитать книги Гермеса, я бы умер счастливым. Платон, конечно, хорош, но он может и подождать. Переводи Гермеса, Фичино!» И Фичино перевел.