И котят жалко бездомных, и соседей-раззяв буди́ть приходится… Надо мне на дверь табличку повесить: «Приют для бедных и неорганизованных».
Она подмигнула и вышла из комнаты, оставляя его собираться. Игорь с улыбкой покачал головой.
После он быстренько пошел в ванную, умылся ледяной водой, смывая остатки сна, и начал натягивать свой костюм. Из прихожей уже доносился нетерпеливый голос Карины:
— Игорь, такси подъехало! Давай быстрее, а то начнёт счётчик мою совесть считать!
Через пять минут они уже выскакивали из подъезда. Утро было прохладным, и Игорь едва успел застегнуть пиджак. Таксист, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, уже открывал им дверь.
— Всё, вези нас, капитан! — весело скомандовала Карина, запрыгивая на заднее сиденье.
Машина тронулась. Игорь с облегчением откинулся на сиденье — сегодня он точно не опоздает.
— Ну так что, — повернулся он к Карине, — ты говорила про котят… Неужели правда собираешь бездомных?
Карина фыркнула, глядя в окно на мелькающие дома.
— Да нет, конечно. Хотя идея неплохая, — она повернулась к нему с хитрой улыбкой. — У меня, кстати, сейчас съёмка в одном… специфическом месте будет. Для контента. Нужно сделать пару кадров. Интригует?
Игорь покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Её жизнь всегда была загадкой.
— Ну да, конечно, рассказывай, — выдохнул он с наигранным безразличием.
— А нееет, размечтался! — она игриво подняла палец. — Просто знай, что твоя подруга вращается в кругах невероятно интересных.
— Ладно, храни свой секрет. А у меня вчера… — он замялся, но потом решился, — … был интересный персонаж на работе. Семён Семёнович.
— О, звучит солидно! — подняла брови Карина. — Рассказывай. Начальник?
— Нет, — засмеялся Игорь. — Скорее, местный… специалист по правилам. — И он начал рассказывать. Про инструктаж в туалете, про замер угла наклона предплечья, про тепловую карту его взгляда и про принтер, который печатал отчет о расходе туалетной бумаги.
Карина слушала сначала с удивлением, потом с растущим смехом. К концу истории она уже хохотала, откинув голову назад. Её смех был заразительным и громким, заставляя сиять её зелёные глаза и разлетаться по плечам выбившиеся из пучка пряди волос. В этот момент она казалась воплощением беззаботной радости.
На её заливистый смех даже таксист несколько раз обернулся.
— О боже, Игорек! — вытирая слезы, сказала она. — Да у вас там не офис, а цирк! И этот ваш Семён… он реальный человек? Может, это такой корпоративный клоун для разрядки обстановки?
— Я бы предпочёл настоящего клоуна, — вздохнул Игорь. — Тот хотя бы шарики бы складывал. А этот… — Игорь закатил глаза, — … вчера пытался измерить мне штангенциркулем расстояние от монитора до глаз. Утверждает, что есть «оптимальный параметр для предотвращения цифрового астигматизма».
Карина фыркнула, прикрывая рот рукой:
— Надеюсь, ты ему объяснил, куда можно засунуть этот циркуль?
— Мечтаю! — Игорь покачал головой. — Но он тут же достал из кармана памятку о «нормативах психологической разгрузки через вербальную агрессию» и начал зачитывать пункты…
— О нет, — захихикала Карина. — И что там?
— Что кричать можно только в специальной «комнате эмоциональной разгрузки», предварительно заполнив форму № Б-34…
В этот момент таксист не выдержал и обернулся:
— Извините, а вы не с телевизора это всё? Про скетч-шоу какое-то?
Игорь и Карина переглянулись и рассмеялись одновременно.
— Хотелось бы, — вздохнул Игорь. — Но это моя новая реальность.
— Слушай, — Карина положила руку ему на плечо с притворной серьезностью. — Если этот Семён предложит тебе измерить твой… эм… «коэффициент репродуктивной эффективности», ты сразу вызывай меня. У меня есть большой резиновый молоток для таких случаев.
Игорь фыркнул, представляя эту картину, но тут же заметил знакомое здание.
— О, кажется, мы приехали.
Такси действительно остановилось у блестящего небоскрёба «Вулкан Капитэл».
— Ну, удачи тебе сегодня! — Карина подмигнула ему. — Держись подальше от штангенциркулей!
— Постараюсь, — засмеялся Игорь, вылезая из машины.
Он стоял на тротуаре и смотрел, как такси увозит его соседку. С лёгкой улыбкой он развернулся и направился к блестящим дверям.
Едва он переступил порог холла, как перед ним, словно из-под земли, выросла знакомая фигура в идеально отглаженном костюме.
— А-а, Семёнов! — произнёс Семён Семёнович, сверкая глазами из-под идеально протёртых линз очков. — Вы опять нарушаете!
Игорь замер, мысленно перебирая все возможные нарушения.
— Что на этот раз? Не тот угол наклона головы при входе в здание?
— Хуже! — Семён Семёнович торжествующе поднял палец. — Вы прошли через вращающуюся дверь со скоростью 1.3 оборота в минуту! А регламент предписывает ровно 1.5! Это критично для поддержания оптимального микроклимата в холле!
Он достал из кармана секундомер.
— Я вас засекал. Нарушение на целых 12 секунд!
Игорь с трудом сдержал смех.
— Семён Семёнович, вы так шутите? Может, выпишем мне штраф в виде дополнительного оборота в дверях?
— Не смейтесь! — обиделся регламентщик. — Это серьёзно! Но это не всё. — Он понизил голос. — Вас ждёт Виктория Викторовна. В её кабинете. Немедленно.
На лице Игоря исчезла улыбка.
— Она что-то сказала? Это по поводу вчерашнего? Или… дверей?
Семён Семёнович принял загадочный вид.
— Я всего лишь скромный проводник правил, а не толкователь воли начальства. Но… — он наклонился близко, — … она просматривала тепловые карты рабочего времени отдела. И её бровь дёрнулась. Два раза.
Он многозначительно поднял два пальца.
— А когда у Виктории Викторовны дёргается бровь… Лучше бы эти двери вращались со скоростью света в вакууме.
С этими словами он развернулся и засеменил прочь, оставив Игоря с внезапно пересохшим горлом.
Игорь медленно побрёл к лифту, представляя себе все возможные варианты развития события. Может, его уволят за неправильную скорость вращения в дверях? Или за асимметричный взгляд на мониторы?
Он постучал в массивную дверь кабинета Виктории Викторовны.
— Войдите! — раздался её чёткий голос.
Игорь вошёл, готовый к худшему. Виктория Викторовна сидела за столом и смотрела на огромный монитор.
— Семёнов, — начала она, не отрывая взгляда от экрана. — Я смотрела ваши вчерашние тестовые сделки…
Игорь замер, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Он приготовился к худшему — к разговору о вчерашнем провале на учебном счёте или о нарушении одного из абсурдных правил Семёна Семёновича.
Но Виктория Викторовна откинулась в своём дорогом директорском кресле, и её взгляд смягчился.
— В
