только в ярких лучах солнца, сколько бы не понадобилось на это времени. В комнате резко потемнело, но зажигать свет не хотелось. Накинув на плечи ветровку, он вышел на улицу. Деревья качали кронами, словно о чем-то сокрушаясь, а на линии горизонта, соединяющей небо с водами древнего Байкала, сгущались тяжелые грозовые облака. Алекс залюбовался картиной приближающейся грозы. Облака словно тени проносились над озером, гонимые порывами ветра. Он долго стоял, подставляя лицо сперва каплям, а потом и струям льющейся с неба воды. Радость от осознания и проживания момента своего окончательного исцеления и обретения душевного мира дополнялась кристальной чистотой омывающей лицо воды и звучащим в воздухе благоуханием таежных трав вперемешку со смолистой свежестью. Словно ребенок, он ловил губами капли дождя и пробовал их на вкус, наполняясь духом таежной свободы. Теперь он точно знал, после бури и ненастья снова придет солнце, вдохнет жизнь и энергию нового дня в его главную картину и наполнит ее светом и сиянием.
В этот момент за спиной забибикал грузовик и вспыхнули фары машины Михалыча.
– Вот, молодежь нынче пошла… Одно безрассудство! Разве можно под таким дождем стоять? Заболеть же можно!
– Можно и заболеть, а можно и выздороветь, – улыбнулся Алекс и похлопал Михалыча по плечу.
– Сам мокрый совсем и меня решил намочить. – недовольно проворчал старый знакомый, стряхивая с себя капли воды. – А я к нему столько часов по непогоде ехал чтобы привезти эти фотоловушки. Ты, конечно, как хочешь, но я в дом ставить чайник.
Алекс тоже стряхнул капли воды с непромокаемой ткани ветровки и по-прежнему улыбаясь прошел следом в избу.
– Ну рассказывай кого ты тут ловить собрался?
– В каком смысле?
– Ну зачем тебе фотоловушки?
– Чтобы фотографии лесной жизни получить. Днем я снимаю, но звери прячутся в это время. А если вдруг показываются, то я все равно их снимать не могу, рисковано очень. А представь сколько можно кадров заполучить, если расставить их вглубь леса за ручьем, где я медвежьи следы видел недавно. Мне кажется там и медвежата есть.
Михалыч внимательно посмотрел в глаза Алекса, пытаясь понять правда это или что-то ему не договаривают.
– Да правда, Михалыч. Что у вас тут происходит никак не пойму, все подозрительные такие. А кому ты, кстати, на прошлой недели фотоловушки передавал?
– Ирине из магазина в поселке. Звонила мне и очень просила.
Алекс вспомнил молодую худенькую блондинку с большими голубыми глазами, снабжающую всю округу продуктами в комплекте с новостями и задумался:
– А ей зачем?
– Да кто ж вас разберет кому и зачем что надо! Эх, молодежь… Добавь лучше горяченькой водички в чашку. Долго не могу здесь оставаться. Перекушу, если угостишь чем, и поеду дальше.
Алекс поставил перед гостем тарелку со вчерашним холодным омулем, запеченным на костре, и достал магазинную лепешку. Немного перекусив с дороги, Михалыч деловито осмотрелся по сторонам, прикидывая все ли в порядке в доме и не надо ли чего привести, и тут заметил картины.
– Ого! А ты, оказывается, художник. Я не знал.
– Я и сам не знал, пока сюда не приехал.
– А что же тебе мешало рисовать раньше?
– Не знаю, наверно условий подходящих не было, – широко улыбнулся Алекс и подмигнул растерявшемуся гостю.
Часть 3. Алекс и Лера
Глава 1
В Москве стояла жара. Генеральный директор большой компании, никогда не сомневающийся в своих решениях, на этот раз был не уверен и явно нервничал. Он расстегнул верхнюю пуговицу идеально выглаженной белой рубашки и откинулся в темном кожаном кресле. На столе завибрировал мобильник и надо бы было ответить, но он не чувствовал возможным сейчас с кем-то говорить, а задумчиво смотрел в окно на проплывающие мимо офисных окон облака. Звонок из Лондона совершенно выбил его из равновесия и сейчас предстояло принять решение, которое, возможно, изменит жизнь близкого человека навсегда. Вопрос только, сможет ли этот человек простить его потом. Но он привык решать за других и верил в свою правоту, которую собирался сотворить методами постыдными и даже в чем-то жестокими. Старый еврей из Лондона говорил с ним возбужденно, словно почуяв настоящую добычу.
– Мы с тобой нашли настоящее сокровище! Я берусь за это дело. Мне нужно пару месяцев на подготовку всего. Это будет настоящий фурор. Старый Руфим имеет нюх на такие вещи. Я уже знаю как представить эту историю.
Интересно, если бы нужно было сказать, что это все отстой, он бы тоже произнес: «МЫ с тобой наткнулись на полное дерьмо?» Или он бы ограничился чем-то вроде: «ТЫ прислал мне полное дерьмо, неужели в тебе совсем нет чутья? Как же ты удержал такую бизнес-империю?». Но он сказал «МЫ». Мы нашли настоящее сокровище. И это «мы» вдохновляло и обещало успех. Дело было за малым. Нужно просто принять решение. И он медленно набрал номер на телефоне, подписанный как Иван.
– Есть работа. Но лететь придется далеко и сделать нужно все чисто. Не отправляй никого. Займись этим сам.
Иван был профессионалом. Годы работы в спецслужбах закалили и научили многому. Наверное, он мог бы до сих пор оставаться на госслужбе, но у него заболела дочь, его маленькая принцесса Алинка срочно нуждалась в лечении, и на это нужны были деньги, большие. Деньги он, кстати, нашел, и Алинка его уже студентка, но вот работу пришлось сменить. Иван не задавал лишних вопросов и знал, что ему платят не только за выполнение работы, но еще и за молчание. Он сразу же начал собираться в дорогу.
Глава 2
Полгода спустя Лера сидела в своей ставшей уже родной редакции. Тот всплеск эмоций, что обуревал ее, когда она ввалилась в кабинет к незнакомому главному редактору, подарил ей не хобби, как она думала вначале, а полноценную и любимую работу. Жизнь как-то налаживалась. Она сумела простить Диму и даже смогла мысленно поблагодарить его за то хорошее, что между ними было. Знал ли он об этом неизвестно, но несколько раз настойчиво пытался начать все сначала, правда, когда понял, что ничего не выйдет, снова вылил ушат грязи на некогда любимую жену: мол, это она во всем виновата, мол, она последний год вообще его не замечала, везде на первом месте в их семье стала Лера, ее мысли, ее желания. Ха, она почти поверила ему, этот год она и правда жила дома на автомате и чувствовала себя ужасно виноватой перед ним, но потом вспомнила, что внебрачному ребенку мужа
