проговорил трибун. — Пришлось в начало вашего отпуска, стало быть. А Ваш Врио их того, — шумно сглотнул он воздух. — Утвердил. Думали, аккурат ко времени возвращения сможем им перебиться. Ну там пара столетий — не беда, а оно вон как вышло. Затянулся отдых ваш, — откровенно запаниковал уже спикер. — Конечно, не все из недавно озвученных задач обговорили да порешили, не мыслим столь глобально, наша вина, но быстро исправим.
— Экие вы хваты, — по-доброму хмыкнул Костя. — Хвалю, — делегат от народа аж весь зарделся. — Видимо, пропустил тот отчёт или не дошёл до него ещё.
— Да мы ж разве смеем осуждать Вас, царь-батюшка, — пуще прежнего заволновался делегат. Всё же его прошлые речи ретивые толкователи слова могут счесть за оскорбление августейшей особы, а с такими на Землях Мёртвых разговор короткий — бритвой по горлу и в колодец. Потом поминай как звали. — Устали, умаялись с иными заботами, запамятовали, с кем не бывает.
— Полно, полно тебе, мил душа, — успокоил ласковым словом разнервничавшегося трибуна Смерть, того и гляди удар его хватит. — Я не вкладывал в свои слова подтекста, а то знаю я вас.
— Не вели казнить! — попытался было бахнуться тот, но был быстро схвачен крепкой хваткой соседей.
— Слушай, товарищ. Не усугубляй, — шепнули они ему строго. — Не по правилам такое в здешних стенах. Вот на личном приёме — пожалуйста. Там и не видит никто, то есть урона чести не нанесёшь нарушением Его эдикта, и вам, сиречь простым гражданам, дозволяется.
— Ух, везунчики, — с беззлобной завистью промычал второй. — Нас за такое… — с чувством сжал он подхваченный локоток, что малость отрезвило трибуна. — По головке, в общем, не погладят.
— Отпустите его и прекращайте стращать, — со смешинкой произнёс Костя. — А ты впредь так не делай, уразумел?
— Так точно, царь-батюшка, — голову склонил ему трибун. — Уразумел.
— Вот и забудем оказию, — милостиво простил Смерть оплошность. — Значит, говорите, уже всё спланировали?
— Ну, из-за недавних событий придётся внести некие коррективы, — поправил очки министр внешней политики. — Но это дело привычное и не требующее вашего непосредственного вмешательства. Вектор только укажите, а мы уж сами с усами.
— Вот-вот, — поддакнул ему министр промышленности. — Токмо скажите, чего, сколько и в какой срок, а уж мы… Уххх… Все силы приложим, но сделаем.
— Да, — поддержали на все лады ответственные остальных направлений.
— Всё сделаем в лучшем виде.
— Как хорошо смотреть на вашу самостоятельность, — картинно промокнул Извечный пустые глазницы, — но в то же время грустно. Ладно, лирика всё. Значит, обсудим дела вселенские.
— Можно мы возьмём на себя дело с Потопом? — взял быка за рога патриарх Афанасий.
— Так-так-так, — со значением проговорил Смерть. — Орден решил вновь выдвинуть свою кандидатуру? В который раз уже? Может, на сей раз им удастся урвать для себя дельце прибыльное? Возражения есть? — и перевёл насмешливый взгляд в зал, где парочка особо чувствительных натур поёжилась от этого.
Всем уже стало понятно, что явки и пароли вскрыты, но игра продолжается.
— Никак нет, — стерпел пристальный взор Балор и поднялся на ноги. — Константин. Не против.
— Вот как, — каждому заглянул в глаза Костя. — Угу, — большая часть выдержала натиск его очей, но были и те, кто отвёл глаза. С непривычки, но не от страха. — Значит, птичка вам уже на хвостике принесла сведения, — постукал указательным пальцем руки, которой подпёр голову, по скуле он. — Может, вы уже и эти задачи распределили промеж себя?
— А как же? — как обычно, взял удар на себя Бвон. По сути, он был аналогом Локи у Хаоса, такой же балагур, но со своей спецификой и отличием. — Всё чин по чину. Никто не обделён.
— Вот как, — повторил Костя, вновь сместив взгляд на бывшего в миру Савву. — А кто на себя миссионерскую деятельность возьмёт и проведение религиозных обрядов? Там ведь в придачу ещё Прополка будет, — ошеломил он присутствующих секретными данными по редкому событию.
— Ещё и Чистка будет, — назвав иное имя того события, возрадовался патриарх, в пику его радости Балор в сердцах чертыхнулся. Какая же досада — в кои-то веки решил уступить право Потопа собратьям, а они сорвали куш. Прополка! Чёрт! Лакомый кусок. Обидно. — Так сразу ж и проведём, Ваше Смерт… — осёкся под грозным взором тот, — то есть Глава.
— Мхм, — секунду раздумывал Смерть. — А давайте, — и решил не накалять, махнув на всё костяшками.
— Точно можно? — воззрились в удивлении на него аж Князь с Маркграфом.
— Разрешаю, — довольный произведённым эффектом, ответил им Смерть. — Что хотите, то и творите.
— Кость, — осторожно подошёл к нему Нергал и прикоснулся ко лбу. — С тобой всё в порядке?
— А есть сомнения? — непринуждённо убрал тот с чела руку.
— Ты не воспротивился будущему обращению в веру тех жителей, — с другой стороны подошёл Бвон, скинувший с себя напускную задорность и проявивший столь редкую для него серьёзность. — На тебя не похоже. Задумал чего? — узрел в суть наиболее подкованный в чтении своего патрона аватар, ибо унаследовал ту же наклонность в добавок к иным дарам Его.
— Скажем так, есть причины, — уклончиво ответил тот. Тяжёлый взгляд в упор аватаровых очей однозначно говорил ему о скрытых намерениях и однозначно запрещал даже задумками сими обмолвиться. «Кажись, назревает что-то серьёзное», — подумалось Бвону. «Не зря же стал чуточку, но проявляться старый и всем хорошо известный Константин». — Хочу посмотреть на результаты и последствия.
— Кажись приболел, Костя-то, — зашелестели шепотки.
— Как есть, заболел.
— Точно-точно. Ничего путного из отдыха за границей нет.
— Истину говоришь. Только родные места помогут в том.
— А что если, по пути Тьмы и Света решил пойти?
— Основать культы в свою честь?
— Сомневаюсь в том.
— А вдруг?
— Да не мели пурги!
— Я!? И пургу?!
— Чего шушукаетесь? — отвлёк шептунов Смерть, пока они не перешли к стадии рукомашества и бородоволочения. — Расскажите. Вместе помусолим. А лучше прямо спросите, авось поможет?
— Кстати, Костя, — вновь взял на себя роль отвлекающего фактора Бвон. — А чегой там Тьма со Светом из твоего кабинета вылетели наскипидаренными да гонимые поганой метлой? Редкое такое встретишь. Вроде нормально раньше общались. Или опять мутки мутите?
— А, эти, — отстранённо и в какой-то мере холодно произнёс вопрошаемый. — Страх потеряли и наглость отрастили, — пренебрежительно отозвался о них Извечный. — Ультиматумы ещё удумали выставлять, дескать, нехорошо их кровиночек родненьких обижать да коллег стращать и виру требовать необоснованную. Войду, мол, ничего не сделал за узника, а наших почикал без сожаления. Отвыкли они от моего стандартного поведения. Видимо, размяк да подобрел. Мораль отрастил, будь она неладна.
— Тю, — навообразившие себе невесть что слушатели были, мягко говоря, удивлены простоте конфликта. — Предъявлять нежити, которой торопиться некуда, за
