– Спасибо, что разрешил! – ядовито прошипела она, буквально трясясь от страха и ярости.
– Всегда пожалуйста, крошка! – он хищно улыбнулся ей в ответ. – Хотя, не думаю, что захочу снова когда-либо тебя трахнуть. Ты уже слишком старая… Найду себе девочку лет восемнадцати.
– А может четырнадцати? Чтобы она не могла сопротивляться?
Он окинул ее долгим взглядом.
– Спасибо, я подумаю над твоим предложением. Ты, как всегда, полна креатива и чудесных идей. А теперь, я, пожалуй, пойду. У меня свидание. И не с какой-то кикиморой в халате и без косметики. Кстати, не накрашенная ты страшная, аж жуть! Просто совершенно два разных человека.
«Да они что, сговорились, что ли?!»
От жуткой, сюрреалистической нелепости происходящего, которое, наверное, оценил бы Сальвадор Дали, она истерически расхохоталась.
– К тому же, моя девушка – не психопатка, – не преминул заметить он, выходя из комнаты. – Кстати, закрой за мной дверь, чтобы тебя случайно не убили в собственном доме. После того, как ограбили, изнасиловали и долго пытали, пытаясь выбить код сейфа. Ты живешь отдаленно… даже слишком. Это все очень серьезно, – он покачал головой.
Затем спокойно вышел из комнаты, а потом – и из ее дома.
Рита совсем не возражала бы, если б таким же образом Джон покинул и ее жизнь, но у него, кажется, были совсем другие планы.
Никогда она еще не писала статью с таким отвращением и головной болью. Ее буквально трясло. Комната казалась более холодной, чем обычно, несмотря на работающий во всю мощь обогреватель.
Почти механически перенося данные с диктофона на статью, кое-что сразу правя на ходу, добавляя и удаляя строки, Рита старалась не думать о потрясшем ее визите начальника и, по совместительству, насильника в далекой юности.
Она пыталась логически понять, чего ему от нее нужно, но так ничего и не смогла решить. Уж слишком нелогическими были его поступки.
«Или я чего-то не знаю!» – мелькнуло в голове. «Интересно, он специально объявил на меня охоту, или ему просто понравилась идея постоянно мучить и унижать меня? Ведь я для него – лакомая и довольно легкая жертва. Он знает, что я никому и никогда не расскажу об изнасиловании, тем более, не подам на него в суд, ибо не хочу превращаться в посмешище и вредить своей карьере! К тому же, прошло слишком много времени… Да и никто бы мне не поверил, зная, что я – скандальная журналистка. Присяжные просто решили бы, что я повздорила со своим новым начальником и хочу ему таким образом отомстить. Тем более что он настолько красивый мужчина, что мало кто поверит, что он мог бы меня изнасиловать! Да я и сама не могу понять, зачем я ему сдалась. Неужели он просто обычный маньяк? Да нет, тогда бы он меня просто убил… Хотя, возможно, когда он меня изнасиловал, то потом собирался убить, но я смогла вовремя убежать».
В любом случае, она понимала, что не может не только работать с ним, но даже находиться в одном помещении.
«Три месяца! Только три месяца – и я буду от него свободна! Если не сойду с ума за этот срок… Я должна, должна все стерпеть, выдержать! Я не могу выбросить в урну свою карьеру, над созданием которой я трудилась так долго. Только потому, что из-за глупой случайности я очутилась под властью своего насильника. Но, неужели я действительно могу быть ему интересной? Именно сейчас, когда, по его словам, я стала для него отвратительной. И слишком старой? Может он еще немного поиграет со мной, а потом ему это дело надоест и он переключится на другой объект?» – с надеждой думала она, допечатывая статью.
Затем пробежала ее глазами, сделала необходимые правки, и со вздохом облегчения отправила ее факсом Трэйси, дописав внизу, что статью уже одобрил их новый начальник.
Выключив и закрыв ноутбук, она отправилась на кухню, где сделала себе просто огромную чашку успокаивающего чая с имбирем и мятой.
Устало подперев голову ладонью, Рита уставилась в окно, задумавшись, стоит ли ей рассказывать Трэйси о том, насколько опасен их новый начальник?
Попивая обжигающий зеленый чай, Рита вызвала в своей памяти образ подруги: высокая, стройная, с потрясающими формами, резким заливистым смехом и глубокими, бархатными черными глазами. Она одевалась в яркие, либо в угнетающе-черные цвета, и всегда мечтала когда-нибудь распрямить свои угольно-черные кудрявые волосы, хотя до практики дело так никогда и не доходило.
Как женщина, Трэйси никогда не была дурой, и понимала, что эти кудри придают ей изюминку и очарование, хотя и придают ее красивому личику какую-то безбашенность, совершенную несерьезность.
Для нее Трэйси была единственной подругой. С другой коллегой по работе, холодной, шведской красавицей Линдой она почти совершенно не общалась частным образом, только по работе, хотя они и не ссорились. Просто работали вместе.
Трэйси никогда не лезла ей в душу, быть может, потому что это ей было совершенно безразлично, но зато часто рассказывала о себе. О своей жизни, работе, мужчинах. Они часто любили вместе обедать в уютной кафешке и общаться на разные темы.
Она вдруг пожалела, что Трэйси никогда не была ей настолько близка, чтобы можно было доверить ей кошмары прошлого. Все-таки это было слишком личным, болезненным, обнажающим душу. Делающем ее слабой и уязвимой. А это она ненавидела! К тому же, Рита привыкла думать наперед. Ведь существовала же какая-то вероятность, что они могли поссориться. А своим возможным врагам она не хотела давать против себя козырей. Профессиональная осторожность.
Допивая чай и грея ладони о чашку, она вдруг подумала, что никому в мире не сможет довериться. Потому что у нее никого нет.
Совершенно усталая, она отправилась в спальню, где, едва заставив себя почистить зубы и переодеться в ночнушку, мгновенно погрузилась в наполненный давними эксклюзивными кошмарами сон.
Бегство, которое не приводило ни к какому результату. Настигающий ее прекрасный демон. И давнее изнасилование, которое память в очередной раз прокручивала во всех подробностях, добавив еще более зловещие детали.
Боль и покорность судьбы, и ужасное осознание того, что кошмар неизбежен, что ей его не избежать, не скрыться…
* * *
Яркие лучи солнца пробивались в комнату даже сквозь ветви дуба, который постепенно обрастал листочками.
Распростертая на кровати женщина в шелковой рубашке казалась прекрасной. Разметавшиеся по кровати густые медно-рыжие волосы оттеняли бледность тонкого, аристократичного лица. Она казалась идеальной куклой, изображающей принцессу.
Спящую или мертвую.
Этим ранним утром ее глаза были ярко-голубыми, с легкой примесью зеленого, оттенка нефрита.
Уже проснувшись и открыв глаза навстречу солнцу, она ощутила явное нежелание вставать. В постели было так уютно и безопасно.
