в Россию. Русские визы — самые дорогие, и чтобы получить их — нужно рёбра изломать, нервы издёргать. Русская государственная бюрократия всегда была вонючим и жестоким зверем, словно бы родившимся от брака разъярённого индюка и затравленной самки шакала.
В русском посольстве в Вене нас встретила атмосфера медвежьей утробы. Затхло, слизисто, жёстко. Два мальчика с наружностью ресторанных вышибал заставили нас трижды перезаполнять анкеты. Третий вышибала за пуленепробиваемым стеклом потребовал заполнить ещё одну анкету с указанием всех семейных связей. Российское государственное сучество задышало нам в лицо запахом сгнивших фекалий! Лобное место!
С кровью и соплями уладив все пограничные дела, мы погрузились в самолёт Аэрофлота. Все пассажиры были русские, за исключением двух поганых австрийских бизнесменов, взиравших на мир с тупым высокомерием и неудовольствием. Зато русские вовсю веселились. Это были пожилые дядьки и тётки, съездившие в Вену поразвлечься и поебстись на гостиничных кроватях. Они выглядели, как опереточные вурдалаки, дешёвка.
Самолёт летел дисциплинированно. Стюардессы потчевали пассажиров грузинским вином, и пассажиры довольно похохатывали, как сытые свиньи. Хо-хо-хо. Хе-хе-хе. Ху-ху. Хья-хья-хья. Хьё-хьё-хьё. Хмохмо.
Билеты из Вены в Москву стоили, дороже, чем билеты из Вены в Мексику! Ёбано в рот! Чмо! Россия явно охуевает в жлобской атаке: хрень.
Пупсики в самолёте начали наконец снижение. Чёрт стал поглаживать свой наливающийся кровью пенис. Монтерлан и корошо расплылись в улыбочке. Бокал шампанского! Кукиш!
— Мы приземляемся в аэропорт Шереметьево. Температура воздуха минус двенадцать градусов. Застегните привязные ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение. Сядьте смирно и не дрыгайте ножками. Слышите, мать вашу за ногу! Быстро! Суки позорные! Тля говёная! Ебанухи трусливые! Мать вашу! Срань тюремная!
Аэропорт Шереметьево
Шереметьево — это подземное царство, которым правит молочнобелый паук по имени Сука. Ебать пассажирам мозги — профессиональная обязанность всех таможенников, милиционеров и прочей сволочи в этом гнезде государственности и шкурничества. Пограничница с ярко-оранжевыми ногтями и напомаженным носом рассматривала израильский паспорт Александра полчаса, не меньше. Таможенники перевернули весь наш багаж и заставили Барбару вскрыть коробку с тампонами. Что они искали? Золотые слюни? Платиновые сопли? Бриллиантовую мочу? Сапфировую желчь? Эти люди были не садисты, это были просто злобные ничтожества! Плешивые мандавошки! Бледные поганки! Губчека!
Кудрявцев ждал нас на выходе. Он — человек двухметрового роста с лицом девятилетнего ребёнка. Хуй у него, наверное, как у Петра Первого. Он знает всё о русских футуристах и издаёт их древние куролесные и залупастые книги. Ещё он любит соленья, алкоголь и сигареты «Gitanes». Кудрявцев — энтузиаст и автоном, поэтому с ним приятно иметь дело. Вся планета Земля должна покрыться сетью автономных самоорганизующихся микрообществ — вот наша придурковатая, но живительная мечта. В этом смысле Кудрявцев — человек будущего, один из инициативных рефлексирующих автономов, имеющих свои убеждения и свои вкусы, которые необходимо защищать и отстаивать перед власть имущей сволочью. Кудрявцев учится это делать, однако в настоящее время гегемониальные структуры, в том числе и российские, всячески препятствуют деятельности таких автономов, поэтому Сергей и его издательство «Гилея» постоянно испытывают денежные трудности. Но мы тешим себя надеждой, что не всегда так будет! Огонь по штабам гегемониальных монополистических структур! Огонь по гегемониальным структурам внутри отдельных индивидуумов! Огонь по московской интеллигентской шайке! Огонь по культурным папенькам и сынкам! Огонь по всем флангам! Ёбс!!! Сергей, бомбу! Боооомбу!!!!!
Центр и окраины Ельцинской столицы
Барбара последний раз была в Москве в 1995-м году, Александр — в 1996-м. А сейчас 1999-й, зима. Многое изменилось здесь за прошедшее время. В середине 90-х Москва пережила псевдокапиталистический бум, когда мафиозное российское правительство и богатейшие московские гангстеры придали столице лживый лоск и блеск! Центр города замельтешил охотнорядской ярмарочной нарядностью, пошловатой новокупеческой роскошью. В 1996-98 годы в Москве поднялся новый средний класс — служащие успешных офисов и банков, газет, журналов и дизайнерских контор, мелкие бизнесмены и оперативная интеллигенция украсили улицы своими сытыми рожами и модной одеждой. Повеселела слякотная Московия! Отолстопузились от икры и копчёностей, от красной рыбы и сладкой сдобы. И пуще, пуще ожлобились! Лужковское городское правительство удалило из Москвы всех бездомных, всех харкотных и нищенствующих, всех безумствующих и пьянствующих, позабывших о пропитании и выживании. Всех бомжей, одним словом. Всех их с глаз долой убрали, на хуй, чтоб иностранцы не видели. И милиции-то стало на улицах — как харчков, как окурков! Черножопых кавказцев вылавливали, по-расистски измывались и шманали, да и всех, как козлов, поябывали, кто разрешал. Ведь Россия-матка репрессивна по-старому, то есть нелицемерно брутальна, по-восточному! Рожу в кровь замесить всегда рады, опричники-то. У-у-у-х, подлинно сказано: дом на говне. Смрадная тюряга.
Однако в один прекрасный день в августе 98-го с Москвы весь этот богатенький неолиберальный лоск вдруг слетел. Неолиберальная очковтирательская компания ухнулась! Ах, бля, скукожились! Усрались! Экономический кризис, бля! Рубль полетел в жопу! Президент сел в лужу! Банки лопнули! Экономика, державшаяся на вульгарнейшем и циничнейшем ограблении населения, обрушилась! А хули? Почему бы и нет? Хорошо! Очень даже хорошо!! Только опять: ударило это банкротство прежде всего по бедным и беднейшим, а уж потом по толстожопым-то. Вся Москва как-то осунулась, задеревенела, обгадилась. На улицах гулял девальвационный ветер, распахивая собольи и лисьи шубы нуворишей и дорогих блядей, а заодно и драные пальтишки бывших советских служащих, рабочих и крестьян. Центр стоял вылизанный и замерший, как многомиллионный покойник. А окраины города свирепели от толкучек и милицейских облав, от инвалидной похотливости и пенсионерской сверхактивности. Ох, и скурвилась же ты, Москва, за последнее время! Ох, и поистаскалась и испоганилась! Пахнет деньгами, а деньги где? Где деньги? У кучки бздящих и охеревших воротил! В гнилостных зубах посткэгэбэшной сволочи эти деньги вонючие! Ух, опять обворовали! Криком кричит русское облапошенное население: опять обворовали! Наебали! За дураков взяли! Обворовали, батюшки!
Хватит же холуйничать и пресмыкаться, российское население! Хватит пятаками в лужу утыкаться! Хватит шестивершковую елду власти облизывать! Хватит жопу железной палке подставлять! Хватит!
Да что там «хватит»! «Хватит»! Ни хуя не хватит! Как облизывали елдак, так, видимо, и будут! Откуда силе-то взяться, чтобы не облизывать? Вон, китайцы уже мясной елдак не облизывают, зато электронный облизывают! Все ведь какой-то елдак облизывают. И русские тоже, как без елдака-то обслюнявленного прожить? Нужен елдак-то! Ну, стой, стой, дом на говне, елдаком приправленный! Стой, дом на мокром кале! Союз нерушимый! Великий, могучий русский язык!! А ну-ка, могучий, склей говно покрепче! Соедини навеки! Чтобы клейко и морозно стало говно! Ах, могучий, могучий! Бля! Вирус
