погрузиться в желанный сон и избавиться от мыслей о Калебе.
Он ушел еще днем. Дорога до гарнизона должна была занять больше времени, чем нахождение в стенах крепости. Если бы не сонливость, ударившая со всей силы, Ли продолжила бы сновать возле окна, порой замирая и прислушиваясь к собственным ощущениям в попытке почувствовать энергию бывшего рыцаря. Лори сказал, что Калеб вернется с наступлением ночи, если за ним не будет погони и он не решится укрыться на время. Наверное, тягостное ожидание и смахнуло с меня усталость, которая сломит меня чуть позже, но уже с большей силой.
Продолжить ворочаться в постели и слушать тихое сопение Далии мне не дала едва слышная спокойная мелодия. Чарующие звуки с каждым мгновением становились все громче, но, скорее всего, это происходило из-за того, что я напрягала чуткий слух.
Окинула быстрым взглядом безмятежную на вид сестру и, накрыв ее одеялом, вышла из комнаты. Мелодия звучала за домом, но, оказавшись снаружи, я не смогла понять, что является источником звука.
Мягкое пение арфы и скрипки лилось из пустоты, витало в воздухе, подобно цветочному аромату. Над головой мерцали лазурью и кружили светлячки, освещая дворик и придавая ему некую таинственность. Солнце спряталось за горной цепью, последние лучи окрасили небо и водную гладь в розовый цвет и насытили кустистые облака сиреневым сиянием. И если бы не тревога, сжимающая раненое сердце, если бы не охватившее меня предчувствие беды, этот вечер показался бы мне поистине волшебным, подарил бы ощущение легкости, а Лориэн, неотрывно наблюдающий за кружащей в небе стаей птиц, не выглядел бы столь обеспокоено.
Несмотря на его озабоченный вид, я знала, что он почувствовал меня, и все же, подойдя поближе к реке, слегка кашлянула, извещая о своем присутствии. Лори нехотя обернулся ко мне. Глаза его были зелеными, как летняя листва, но таили столько невысказанных грустных слов, столько боли и тоски, что это ощущалось физически. Он совсем не жалел себя — терзался мыслями об Аврелии, думал долго и много, старался делать вид, что все в порядке, но сдавался в конце дня. Ночь освещала его душу, выставляя напоказ настоящие чувства.
— Магия? — спросила тихо и улыбнулась в попытке отвлечь мужчину от тягостных дум.
Лориэн покачал головой:
— Всего лишь пение ветра. — В ответ на мое удивление его губы растянулись в широкой улыбке, смахнувшей с лица грусть. — Послушай. — Он вдруг закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ветер поет тогда, когда это необходимо. Когда наши сердца трепещут или же наполняются склизким волнением. Когда в глазах блестят слезы — радости или горечи. А порой когда на душе легко или же когда нас тянет вниз из-за груза, свалившегося на плечи.
Глаза невольно закрылись, и я прислушалась. Озорной южный ветер шевелил распустившуюся листву, ласкал кожу рук и лица, вызывая приятные мурашки, и пел — нежно, мягко, то усиливая звучание, то затихая на мгновение. Он словно перебирал невидимыми пальцами струны арфы, скользил смычком по тонким нитям скрипки, создавая красоту, распространяя ее по лесу и реке, умиротворяя тех, чьи сны обращаются в кошмары. Он заставлял мечтать — о спокойствии и свободе, о семье и мире, в котором нет места тщеславию, жестокости и вражде.
— Я завидую им, — шепнул Лори, вырывая меня из сладостных грез.
Я открыла глаза и заметила, что глаза его приобрели тусклый оттенок лесного ореха. Мужчина смотрел на горы, но мне казалось, что он смотрит сквозь них, куда-то в пустоту.
— Кому?
— Демонам и людям. Демоны обладают невероятной силой и преданностью, страстью и яростью. Они столь могущественны, что постоянно забывают о своих чувствах — болезненных чувствах. А люди… — Лори замолк на миг, взглянул на меня и позволил легкой улыбке коснуться его губ. — Грешно ли это — то, что они способны влюбляться не единожды? Их сердца изменчивы, а жизнь настолько коротка, что они неподвластны лишь одной привязанности. У нас все иначе… Наша жизнь не ограничена несколькими десятками лет. При выборе наши сердца никогда не сомневаются, но отчего-то так легко разбиваются. Сейчас я понимаю, что мои чувства не изменятся, что я состарюсь спустя несколько веков, не познав иной любви. А мне бы так хотелось прожить недолгую, но беззаботную жизнь с тем, кто мне дорог… Увидеть, как мое лицо покрывается морщинами, а кожа морщится от беспощадного времени. И все же, несмотря на то, что я буду выглядеть сухим и немощным, мое сердце будет биться так же быстро и четко, трепетать при взгляде на родное лицо, а слезы застилать глаза — только не от боли, а от любви и радости.
Лори замолчал, а я едва слышно выдохнула, словно выпуская изумление, дрожью прокатившееся по телу. Я не знала наверняка, по ком так сильно болело его сердце, кто заставил его сказать о таком, но догадывалась. Только боялась озвучить свою догадку. Казалось, что имя, заставляющее Лори дрожать, должно навсегда остаться в мыслях.
— Странно… — протянула едва слышно и облизнула сухие губы. — Мне, напротив, хочется избавиться от своих чувств.
Мужчина посмотрел на меня внимательно и произнес:
— Не торопись отказываться от них.
— Но они такие болезненные… Разве отречься от них — не лучший способ перестать чувствовать боль?
— Чувства стоит испытывать даже когда тебе больно. Лишь это может отличить тебя от тех, кто опустошен внутри и живет в этом мире с мыслями о чужом горе. Это отличает тебя от Халы и держит ее на расстоянии. Думаю, тебе повезло… в том, что она не нашла тебя тогда, когда ты была охотницей. Но даже в то время ты боролась сама с собой и училась чувствовать заново. Будь ты пуста, могла бы стать ее сосудом гораздо раньше.
Между нами вновь воцарилось молчание, и только завораживающая нежная мелодия лилась нескончаемым потоком, смягчая сказанные Лориэном слова, делая их не столь острыми. Может, я согласилась бы с ним, если бы только камень внутри меня был не таким огромным и тяжелым, если бы только горестное чувство, запрятанное где-то в глубине души, не преследовало меня большую часть моей жизни.
— Ты окажешь мне честь, приняв приглашение на танец? — спросил вдруг Лори.
Я встретилась с ним взглядом, и по коже деранул мороз от понимания, что мужчина настроен серьезно, несмотря на легкую улыбку, играющую на его устах.
— Прости, Лори. Понимаешь… — Виновато потупив взор, поджала губы, а спустя мгновение неуверенно продолжила, стараясь подбирать правильные слова: — У демонов есть обычай. Правда, очень странный, и вначале он показался мне просто смешным, но…
