Его широкие плечи, мускулистая спина, возбужденная плоть — все служило для того, чтобы соблазнять ее. Она находилась под воздействием его чар, подчинялась его воле, его язык властвовал у нее во рту. Требовательный, настойчивый.
Повторяющий извечный ритм природы.
Уинн провел рукой по ее плечу, прежде чем взять в ладонь грудь. Его пальцы скользнули под купальник и сжали набухший сосок. Зоя застонала. Боже, как же она хочет его, как она томится по нему! Все ее существо требует, чтобы он продолжал свои ласки.
Ее тело горело, как в огне. Уинн мягко и нежно подчинил ее себе и принялся тереться плотью между ее бедер. Вскоре она поймала ритм движения и отвечала ему не менее сильными толчками.
И вдруг Уинн застонал. В его голосе было столько горечи, смешанной с радостью, в нем звучала такая мука, переплетенная с наслаждением, что у Зои сердце едва не выскочило из груди. Вполне справедливо, подумала она, что он испытывает то же самое. Она надеялась, что его боль так же сладка, как и ее.
Зоя скользнула вниз вдоль тела Уинна, влажного от пота и воды. Она находилась во власти дьявола, а дьяволом был сам Уинн, и она ласкала его тело языком и руками. Околдованная им. Забыв обо всем на свете.
Ей нравилось чувствовать его кожу под ладонями и вдыхать его запах. Джон всегда пах хорошо. Она не раз задавалась вопросом, не преуменьшили ли роль запаха в соитии или ее собственное восприятие устроено так, что запах мужчины воздействует на ее влечение к нему.
В то время как запах Джона привлекал ее, запах Уинна одурманивал, проникал во все поры. Накрывал подобно облаку. Терзал ноздри своей терпкостью.
Зоя изнемогала от страсти, ее тело таяло при каждом прикосновении Уинна. Ноги сделались ватными, Уинн подхватил ее на руки и пошел прочь от берега, на глубину, продолжая целовать ее губы, глаза, ямочку на щеке. Вода охлаждала разгоряченную кожу, но не могла остудить желание. Сотворить это чудо было под силу лишь Уинну.
Неудовлетворенная тем, что вынуждена только принимать ласки, Зоя высвободилась из объятий Уинна и встала на ноги. Ей хотелось — нет, это было ей необходимо — самой ласкать его. Уинн ловким движением снял с нее купальник. Теперь они оба были обнажены, ничто не мешало их телам, кроме страсти… и продолжающей увеличиваться в размерах плоти Уинна. Если это продолжится, ее пират-любовник взорвется, подумала Зоя. Нет, так не пойдет.
Ни в коем случае.
Если взрыва не избежать, то пусть их тела взрываются вместе.
Зоя прижалась к его твердой плоти, потом провела по ней пальцами. Другой рукой она оперлась на плечо Уинна и, приподнявшись в воде, впустила его в себя.
«Потрясающе! Этот мужчина воистину прекрасен!»
«И воистину ужасен», — добавила Зоя, когда Уинн внезапным резким толчком пронзил ее буквально насквозь.
Вдруг одна мысль возникла в ее сознании и вернула в реальность. Они с Джоном всегда пользовались противозачаточными средствами. Уинн же предстал перед ней в чем мать родила. Она вцепилась ему в плечи и подтянулась вверх.
— Остановись! — закричала Зоя, едва не плача. — Мы не можем, Уинн, — склонив голову ему на грудь, прошептала она.
— Не можем? — с настойчивостью в голосе спросил Уинн, подняв ее лицо.
Зое на секунду показалось, что глаз, который смотрит на нее, стеклянный. Она замотала головой.
— Я знаю, что мне нечего беспокоиться насчет СПИДа, но беременность… — Она за молчала, задумавшись. — О Господи! Венерические болезни. Пираты. Женщины. Каждый порт — рай для проституток. — Она в ужасе взглянула на Уинна.
— Ну и что, Принцесса? — удивился Уинн.
Она вспомнила старую поговорку:
— «У члена нет совести».
— Верно, — проговорил Уинн, — я склонен согласиться с тобой. — Он прижал Зою к себе и глубже вошел в нее. — Но могу заверить тебя, что я ничем не болен, а возможность забеременеть полностью исключена.
Уинн принялся ритмично двигаться, побуждая тело Зои ответить ему. У нее перехватило дыхание, сердце готово было выскочить из груди. Все мысли и сомнения улетучились из сознания.
Уинн мучил Зою, то наполовину выходя из нее, то резко врываясь в нее. Она чувствовала, что близка к черте, из-за которой нет возврата.
Она любит его.
Желает его.
У них будут красивейшие дети.
Глаза Зои распахнулись, когда перед ее мысленным взором встал образ темноволосого мальчугана. Нельзя забеременеть, потому что ей придется покинуть Уинна. Ей надо заботиться о своих двух детях.
— Нет, — застонала она, в изнеможении приникнув к Уинну, который тут же замер. — Мы не должны, Уинн. Нам нельзя.
— Зоя. — Он затряс ее, и она подняла на него глаза. — Я же сказал, что тебе нечего опасаться. Я уверен в этом, Принцесса. Я не был с женщиной с течение многих лет.
Зоя была шокирована подобным заявлением, в которое трудно верилось. Но взгляд Уинна свидетельствовал о том, что он абсолютно искренен. И она поняла, что его сердце чувствует то же самое, что и ее.
— Я верю тебе, Уинн. Но ты ошибаешься насчет беременности. Сейчас самое опасное для меня время.
Уинн негромко засмеялся, и у Зои по спине пробежали мурашки: столько горечи слышалось в его смехе. Он прижимал ее к своей груди, и она слышала гулкие удары его сердца.
— О Принцесса! — Он погладил ее плечи. — Именно ты ошибаешься. Пусть это самое опасное для тебя время, ко мне же это не относится.
— О чем ты говоришь? — озадаченно спросила Зоя.
Уинн набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул с такой силой, что сдул локон со лба Зои. — О том, Принцесса, что я стерилен.
Губы Зои округлились, однако она не произнесла ни слова, лишь застонала. Уинн принял ее стон как сигнал к продолжению.
Какой же сладостной пытке она его подвергает! Он совсем забыл о том, сколь восхитительную муку несет с собой соитие. Но с Зоей он узнал и то, что все чувства могут быть обострены гораздо сильнее, чем он помнил.
И он впервые познал любовь, подумал Уинн. В его отношениях с другими женщинами присутствовала лишь похоть, стремление удовлетворить физическое желание. За всю свою жизнь он познал лишь физическую сторону соития. Другая сторона не играла роли.
Он знал, что его считают великолепным любовником, до него не раз доходили легенды о его способностях. Он гордился собой, своим умением доставлять женщинам удовольствие и оценивал себя по количеству любовниц. Пусть его основным стремлением было доставить наслаждение самому себе, однако он никогда не забывал о партнершах. С Зоей же все оказалось по-другому.
С Зоей он открыл для себя духовную сторону соития.
— Принцесса, — застонав, прошептал Уинн пересохшими губами, — ты убиваешь меня.
— Как это, Уинн? Почему ты так решил?
