Она разделась и залезла в постель, в полном изнеможении рухнув на подушки. Если бы она любила его не так крепко, то, возможно, смогла бы выйти из кризиса. Если бы чувства ее были бы не столь сильными, все могло бы пройти легче. Но любя Филиппа всей душой — а эти эмоции затмевали другие чувства и даже иногда разум, — на что она могла еще надеяться? Как она сумела бы выжить после всего?
Она уставилась в пространство невидящим взглядом. Надежды не было.
Вспомнить хотя бы тот всплеск ревности, который испытала, стоило ему лишь заговорить о жене. Он был столь силен, будто зверь впился ей в сердце.
Сейчас-то объективных причин ревновать к бывшей жене не было. Но дело не в том. Просто-напросто она слишком уязвима во всем, что касалось Филиппа. Фатальное невезение, когда имеешь дело с мужчиной, способным изменять!
Уже дважды за время их отношений ей пришлось столкнуться со столь отталкивающей стороной его натуры — один раз в истории с собственной матерью и второй совсем недавно — на Сент-Кристофере. Элизабет про себя знала, что не смирится ни с чем подобным.
Она никогда не смогла бы доверять ему. А как можно любить без доверия? Любовь обречена, если его нет. Их союз завершился бы вселенской катастрофой.
Вероятно, он и не любил ее по-настоящему. Она ему нравилась — сомнений здесь не было, ему доставляла удовольствие ее сексуальность. Но это было только бледной тенью тех чувств, которые испытывала к нему сама Элизабет.
Нет, у них ничего бы не получилось, в этом Элизабет была твердо убеждена. Уйдя от него именно сейчас, она избежала многих проблем и разочарований, которые сулило ей будущее с ним.
Однако ворочаясь с боку на бок всю ночь, измученная бессонницей, Элизабет боялась признаться, что снова лишила себя счастья и спокойствия, получив взамен уже знакомую ей пустоту одиночества.
— Выглядишь просто великолепно. Как я рада видеть тебя снова. — Элизабет вышла из-за стола навстречу Кэти, чтобы обнять ее. — Ты действительно молодец. Как чувствуешь себя?
— На пути к выздоровлению и в восторге, что вернулась в офис, — весело ответила секретарша. — У тебя тоже прекрасный вид. И новая прическа.
Элизабет рассмеялась.
— Как тебе, нравится? — Она тряхнула своей аккуратной челкой, с которой чувствовала себя гораздо свободнее и современней. — Я решила, надо сменить стиль.
— По-моему, просто потрясающе, — одобрительно кивнула Кэти. — Откровенно говоря, эта прическа идет тебе гораздо больше, чем старая. Теперь ты вроде больше похожа на себя.
Элизабет считала точно так же. Ее модная новая челка делала ее более естественной.
— Ну, а что у нас сегодня в программе? — Кэти взглянула в свои деловые записи, открыла блокнот и начала внимательно его изучать. — Есть что-нибудь срочное, чем мне надо немедленно заняться?
— Пожалуй, нет. Ничего не горит, — сказала Элизабет. — Все идет неплохо. Разумеется, еще остаются проблемы отеля по Сент-Кристоферу, хотя все вроде заладилось, работа над проектом идет как по маслу.
Больше всего Элизабет в душе радовалась тому, что все обстояло именно так, и ей не было нужды пока обращаться к Филиппу. В свое время она, как обещала, обязательно передаст ему чертежи, но сейчас у нее не было моральных сил просто смотреть ему в лицо.
Она уже дала указание своему юристу перестать собирать компромат на Филиппа. Это потеряло всякий смысл. Кроме того, она больше не была уверена, как раньше, что он обманул отца. Элизабет убедилась — Филипп был бы строг и придирчив с любым своим партнером.
— Ладно, теперь я разберусь с письмами у себя на столе. — Направившись к себе, Кэти на пороге остановилась. — Как насчет чашки горячего кофейку?
Элизабет улыбнулась в ответ:
— Чудесно, спасибо.
Секретарша вышла, Элизабет возвратилась на свое рабочее место. Теперь, раз уж Кэти вернулась после больницы, все должно войти наконец в свою колею.
Она была недовольна собой, все ее раздражало. Несмотря на попытки перестать думать о Филиппе, Элизабет не могла избавиться от этого наваждения. Филипп будто захватил участок ее мозга, поселился там, начал распоряжаться как хозяин и отказался съехать. Иногда она была почти уверена, что сойдет с ума.
Прошло уже больше недели с тех пор, как Элизабет оставила Филиппу свою прощальную записку. Он молчал. Ни звонка. Ни звука. Значит, принял ее решение без малейшего протеста.
А ведь мог легко связаться с ней, ибо по-прежнему был в Лондоне. Абсолютно точно, что в Италию он не уехал: когда ее архитектор направил ему копию исправленных чертежей, Филипп одобрил их почти сразу же.
Так чего она хнычет? Получила все, чего хотела сама: роман кончен и никаких последствий. Появился шанс начать новую жизнь, быть оставленной в покое, забыть прошлое и устремиться вперед.
Элизабет склонилась над бумагами, но думала все равно не о них. Она старательно убеждала себя — скоро ее сердце поймет то, что она просчитала головой, и успокоится.
Элизабет вылезла из такси прямо под струи дождя — угораздило же ее потерять зонтик. Пока доберешься до дома, промокнешь до костей.
Она попросила водителя высадить ее у магазинчика на углу улицы, где жила, чтобы купить кофе и молоко. Весь день Элизабет крутилась как белка в колесе, носясь по всему Лондону, чтобы поспеть на многочисленные встречи, и вот теперь приходится запасаться продуктами, не сидеть же голодной у телевизора.
Наверное, из-за ненастной погоды в магазине почти не было покупателей. Элизабет быстро купила все, что было нужно, и пулей вылетела наружу. Затем она заскочила в соседнюю лавочку и схватила вечернюю газету. Пригодится дома посмотреть программу телевидения, а пока бумага сослужит ей добрую службу — как-никак хоть немного прикроет волосы от дождя.
Подбежав к входной двери, озябшая и промокшая, Элизабет шарила в сумочке в поисках ключей.
— Давно пора! Где ты была, черт побери?
Голос, внезапно прозвучавший за ее спиной, насмерть напугал ее.
— Филипп! — еле выдохнула она. — Что ты здесь делаешь?
— Жду тебя. Пожалуйста, поторопись, а то мы окончательно вымокнем.
Как и она, Филипп был без зонта, хотя вовсе не напоминал мокрую курицу. Несмотря на охвативший ее ужас, Элизабет все-таки отмстила это.
— Ты, как всегда, без приглашения?!
— Ладно тебе, Лизи, в такую погоду и бродячую собаку в дом пустят.
Говоря так, он усмехнулся, но Элизабет удалось перехватить его взгляд — мрачный и напряженный. Зачем он здесь? Что ждет ее на этот раз? Ну ладно, скоро она это узнает.
Филипп рывком распахнул дверь, схватил ее за руку и почти силком затащил внутрь. Через минуту они оба стояли в холле.
