взводе. Не может оторвать взгляд от экрана, хотя никакой новой информации там нет.
Он моргает от усталости, но даже с закрытыми глазами видит перед собой имя отца.
Доктор Виктор Кармайкл.
16
Роуз
Январь 1980 года
Дафна въехала к нам на Новый год. Она появилась на пороге сразу после обеда, ее светлые волосы были заплетены в косу. Дафна дрожала от холода в своем тонком пальто; при ней не было ничего, кроме рюкзака и той одежды, которая была на ней.
В последующие дни и недели я часто задавалась вопросом: почему у женщины, возраст которой, по моим предположениям, перевалил за тридцать, не было никаких других вещей? Складывалось впечатление, что она покинула свое прошлое место жительства в ужасной спешке.
Было ли опрометчиво с моей стороны пригласить незнакомку в наш дом? Я так не думаю. Во всяком случае, не думала. Тогда она была для меня не более чем квартиранткой, платившей за аренду, – я могла получить еще один источник дохода, а не растрачивать последние крохи родительского наследства. Ее поведение в канун Рождества создало у меня впечатление, что она, как и я, отчаянно пытается спрятаться. И я готова была поставить свою жизнь на то, что причина у нас одна и та же: бегство от мужчины.
Тот первый вечер был немного неловким. Я показала Дафне коттедж и ее комнату, чтобы она могла разложить свои вещи. Я видела коттедж ее глазами: некрашеные половицы, которые я так и не успела застелить коврами, – везде, кроме твоей спальни (розового цвета, как ты и хотела); грязную кухню с коричневой плиткой; камины вместо радиаторов отопления; старую плиту «Рэйберн», которая всегда была включена – я кипятила на ней воду в чугунном чайнике.
– А что находится здесь? – спросила Дафна, указывая на дверь слева, когда мы спускались по лестнице.
– Сейчас – ничего, – ответила я, ведя ее в пустую комнату с желто-коричневыми узорчатыми обоями, оставшимися от предыдущего владельца. – Это не очень большая комната. Наверное, это была парадная гостиная или что-то в этом роде.
Она нахмурилась.
– Полагаю, вы могли бы использовать ее как столовую.
– Возможно, но мы привыкли есть на кухне.
– Или как игровую комнату для Лолли.
– Она обычно играет в гостиной, рядом со мной. Или в своей спальне. Но… – Я колебалась, глядя на нее. – Ты можешь пользоваться ею как хочешь.
Ее лицо просветлело, и она повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.
– Правда? Это было бы здорово. Хотя, – Дафна снова помрачнела, – у меня больше нет швейной машинки.
– Ты занимаешься шитьем?
– Я сама шила себе одежду раньше… – Она покраснела. – В любом случае накоплю денег и куплю другую.
Я подумала: не она ли сшила то зеленое пальто с аппликациями, которое было на ней? Оно определенно выглядело самодельным.
– Наверное, ты сможешь купить подержанную машинку… Я могу поспрашивать у знакомых.
– Спасибо. – Дафна подняла глаза на меня и задержала взгляд – настолько, что мне стало неловко. Ее ресницы были подкрашены синей тушью, капелька которой попала на бледную скулу. На ее радужной оболочке виднелась крошечная черная точка, похожая на «мушку».
Я опустила взгляд первой. Сказала:
– Пожалуйста. Мне нужно идти к Лолли. – Повернулась и поднялась наверх.
Позже, когда я уложила тебя в твою кроватку с железной рамой, мы с Дафной сидели рядом на диване с коричневой вельветовой обивкой, словно нервная пара на первом свидании. Она так и не сняла свое пальто, а под расклешенными джинсами на ней были темно-синие ботинки на платформе, носки которых выглядели так, будто потертости на них замазывали ручкой. Я налила нам обоим по стакану детского шампанского, который Джоэл, хозяин «Оленя и фазана», подарил мне на Рождество, и мы сидели и смотрели, как в открытом камине горят поленья, потрескивая и стреляя искрами. Запах древесного дыма и жидкости для розжига был тяжелым и пьянящим. По радио негромко звучала песня группы «Блонди» – «Стеклянное сердце».
Я видела, как Дафна рассматривает скромную гостиную с розовыми и голубыми обоями в цветочек, которые я сама поклеила, когда мы только переехали сюда; на этом фоне торшер с бахромчатым абажуром, стоящий в углу, выглядел нелепо.
– Надеюсь, для тебя это не слишком просто, – сказала я ей. – По крайней мере, у нас есть ванная комната. Прошлые хозяева обустроили.
Дафна, окинув комнату взглядом, загадочно улыбнулась.
– Я жила и в худших условиях, – произнесла она, и я постаралась не обидеться. Я старалась сделать дом как можно более уютным – ради тебя.
– Зато стоило недорого. – Я улыбнулась и пожала плечами, стараясь выглядеть бесстрастной и не проявлять затаенную гордость тем, что у меня есть свой дом. То, что никто и никогда не сможет отнять. Моя гарантия безопасности. – Я не хотела тратить все деньги, которые у меня были, на жилье.
Я проигнорировала предупреждение агента по недвижимости о том, что скаты на драночной крыше нужно менять каждые десять лет. Это казалось таким далеким… Возможно, к тому времени я уже перееду.
Дафна подняла тонкую бровь, подведенную карандашом.
– Наверное, трудно растить ребенка в одиночку.
Кивнув, я подумала: «Лучше, чем другой вариант», хотя и не сказала этого вслух.
– Этот коттедж оставил тебе муж?
Я колебалась. Дафна думала, что я вдова. Что ей сказать, чтобы ничего не выдать? Ты должна понять, Лолли, что я всегда была очень честной. Раньше была. Я рассказывала людям все – сколько стоила новая блузка, сколько я зарабатываю, с кем встречаюсь, – независимо от того, хотели ли они это знать. Но я научилась держать рот на замке.
Я снова кивнула и отпила шампанское из своего стакана.
– А давно он умер?
– Когда я была беременна, – ответила я. Лгать было просто отвратительно.
– Как ужасно, – прокомментировала Дафна, вертя в пальцах свой бокал. Она посмотрела на мою руку, отметив отсутствие обручального кольца. Я не хотела признавать, что кольца никогда не было.
– Ты когда-нибудь была замужем? – спросила я ее.
Она вздрогнула.
– Боже упаси! Не была и никогда не выйду замуж.
– В самом деле?
– Я не понимаю, зачем кому-то связывать себя узами брака с мужчиной.
Может быть, с ней кто-то плохо обошелся в прошлом? Или я неправильно ее поняла? Может быть, она просто была свободолюбивой. Или хиппи. Может быть, она верила в свободную любовь. Дафна была привлекательной: большие глаза со слегка нависшими веками, тонкое лицо и длинные осветленные волосы, у которых уже отросли каштановые корни. Я была уверена, что у нее нет недостатка в мужском внимании. Я всегда считала себя умеренно симпатичной –
