Мы попытаемся помочь им, по мере наших возможностей и в той мере, в какой они смогут воспринять наше присутствие. В то время как бедные животные трогательно занимаются своим туалетом, мы нарезаем яблоки ломтями и предлагаем им эту пищу. Бобры в страхе. Но они до предела изнурены голодом. После очень короткого колебания эти дикие животные едят из наших рук!
Мы будем их подкармливать так долго, как сможем. В природе гостеприимства не существует. Внутри вида и даже между различными видами „личные“ территории священны. Как правило, не встречается никакой конкуренции на участке воды, земли или леса, зарезервированном пометками или оградительными плотинами. Так что оба наших бобра не найдут себе убежища у своих соплеменников. Если мы сможем подкормить их до того момента, как они разыщут пустую хатку, может быть, мы спасем их. Если нет — они умрут. О том, чтобы поместить их в нашем доме, не может быть и речи: это двое мощных взрослых животных, несмотря на состояние истощения. Они не потерпят присутствия Фостера и Касси, и однажды поутру мы обнаружим трупы последних…
Бобры хорошо плавают. Но их подледные передвижения изумляют меня. Однажды, когда мы наблюдали двух наших бродяг с каскада, они вдруг исчезли подо льдом и вынырнули как раз перед нашим домом,
в проруби, через которую мы забираем воду. 110-метровая дистанция подо льдом: вот это легкие!
Трудное погружение для экипажа „Калипсо“.
Бобры передвигаются в водной среде, прижав передние лапы к телу и синхронно работая задними лапами, заканчивающимися перепонкой между пальцами: когда животное направляет их назад, пальцы раздвигают перепонку и отталкиваются от воды. Во время плавания ноздри закрываются и уши плотно прижимаются к голове. Хвост при этом играет вспомогательную роль: в основном он служит для маневров пловца под водой (крутые развороты, изменение вертикального направления и т. д.), а также для сообщения ему дополнительной скорости (для чего бобр производит хвостом волнообразные движения). Кейт Хей заверил меня, что 110-метровый заплыв наших бобров подо льдом весьма далек от рекордного результата: он видел бобров, проплывших около 750 метров.
Приготовления к погружению под лед озера Фостер.
Время погружения в нормальных условиях не превышает 4–5 минут. Однако в случае опасности (присутствие человека или хищника) оно может достигать почти четверти часа.
Построить хижину
Наши заблудившиеся с каскада еще в состоянии плавать подо льдом, но ясно, что это отбирает у них последние силы. Если мы срочно не подкормим их — хотя бы яблоками, — трагический исход будет неминуем.
Чтобы помочь нашим двум грызунам, экипаж „Калипсо“ взял на вооружение „снегоходы“. Благодаря этому замечательному транспорту на полозьях тысячи канадцев, оторванных от мира в уединении своих ферм, могут передвигаться зимой — этакий современный вариант собачьих упряжек. Наши машины были сделаны по специальному заказу: конструктор снабдил их почти бесшумным двигателем.
Моторизованная бригада направляется по замерзшему озеру к купе березок: надо снабдить животных их излюбленной пищей. Под корой ветвей дерева есть съедобный для бобров слой. Большие охапки ветвей быстро скапливаются на снегу… Мы вырезаем дыру во льду, спускаем туда собранные ветви — и вот вам основание превосходной „пищевой постели“ для бобров.
Поскольку зимой бобры привыкли плавать взад-вперед между своей хаткой и пищевым складом, один из нас подсказывает, что неплохо было бы неподалеку от искусственной „пищевой постели“ построить хатку для двух наших изгоев. Предложение принято с энтузиазмом.
Однако легче сказать, чем сделать. Техника постройки жилья у бобров чрезвычайно сложна. Мы же достигнем лишь приблизительного и доморощенного результата.
Тщательно выбрав место для постройки, бобр обозначает подводный вход в свое обиталище. Для этого он глубоко втыкает в грязь заостренные и окоренные ветки. Затем постепенно он возводит стены хатки (более или менее округлой или эллипсовидной). Сначала он укладывает толстые ветви и стволы, а затем искусно переплетает их более тонкими ветвями, располагая все это таким образом, что получается подобие растительной ткани. Осенью бобр начинает готовить свое жилище к лютым морозам — укрепляет и конопатит стены грязью, утрамбовывая ее мордой и передними лапами; то же самое он проделывает и с кусками дерна, которыми заделывает щели (утверждение, что бобр пользуется хвостом, как лопаткой, — из области сказок: ни один уважающий себя наблюдатель даже не упоминает об этом, всерьез об этом могут говорить лишь авторы научно-популярных книг!).
Новая хатка бобра может выглядеть не особенно прочной. Однако год за годом животное достраивает свою хатку, так что постепенно она превращается в настоящий укрепленный замок. Некоторые из них имеют диаметр основания около 4 метров и возвышаются над уровнем воды больше чем на 2 метра. Подобное зрелище не может не восхитить путешественников… В начале века была опубликована фотография бобровой хатки из Висконсина высотой 14 футов (4,2 м) и шириной 40 футов (12 м). Русский зоолог Огнев (1947) приводит сведения о хатке подобных же размеров, которая была обитаема, поддерживалась в порядке и все время укреплялась бобрами и течение 35 лет!
Внутренность жилища не представляет собой, как думали долгое время, лабиринта переходов и многочисленных независимых отсеков. Как правило, хатка состоит лишь из одной камеры, где животные устраивают себе гнездо. Высотой 0,6–0,9 метра, шириной от 1,2 до 1,5 метра, эта „комната на все случаи жизни“ имеет круглую или овальную форму. Так как обычно под одной крышей живет несколько бобров (пара родителей и малыши — то есть две семьи), бобры иногда устраивают вторую комнату. Наиболее населенная хатка насчитывала девять бобров — четверо взрослых и пятеро молодых.
Вопреки бытующему мнению, никакого „генерального плана“ бобровой хатки не существует: ее постройка происходит всегда примерно одним и тем же способом, и если иногда наблюдаются интересные индивидуальные вариации строительства, то, как считают специалисты, дело здесь идет о врожденном поведении, закрепленном в генетическом наследии вида.
Многие бобры устраивают подобие прихожей — расширение в проходе, ведущем в основную камеру, неподалеку от подводного выхода из своей хатки. Именно здесь они обсыхают, перед тем как войти в основную комнату. Другие из предосторожности добавляют к своей хатке один или два вспомогательных боковых выхода. Некоторые строят свои жилища вокруг дерева или куста, другие — на маленьких островках, третьи используют старый пень как центральный столб и т. д. Единственными элементами, остающимися неизменными (кроме способа возведения стен из веток и грязи), являются следующие: хатка обязательно должна быть окружена водой и предохранена от внешних опасностей системой глубоких каналов („рвов“ в укрепленном замке).
