есть лекари? — строго спросила я не останавливаясь.
— Только Зура… — огорчил меня парнишка.
— Она не поможет Харну, — вздохнула я, вбегая в спальню. Положила кота прямо на кровать и растерянно спросила, — А в каком вашем состоянии регенерация проходит лучше?
— В животном, — откликнулся молодой оборотень.
— Тогда принеси теплую воду и бинты. Понял?
Мальчишка кивнул и убежал. Я скинула шубу и присела на колени у кровати. Харн дышал тяжело. Его серые перемазанные кровью бока вздымались и опускались под аккомпанемент булькающих хрипов. Я повторяла себе, что должна быть сильной, но слезы текли рекой, и я взмолилась:
— Богиня, он спас меня! Прошу, спаси его. Без него горенцы не смогут измениться. Этот народ будет обречен. И мне как жить без Харна? Я люблю его… очень люблю.
Мое сердце ныло в груди, обжигая внутренности, мешая дышать. Осторожно погладила лобик коту, мне так хотелось вновь увидеть лицо моего мужчины, но я понимала, что у него сейчас нет сил на оборот. Все, что я могла: молиться, ждать и верить в мужа.
Прибежал слуга и приволок ведро воды и кучу тряпок. Я промыла раны, стараясь не слишком их тревожить. Оставалось только словами подбадривать Харна и гладить его кошачью голову. Неожиданно маленькая пасть ощерилась, и он задышал часто-часто. Я в бессильном отчаянии смотрела на предсмертные судороги мужа, в моей голове была пустота, просто все мое естество противилось такому исходу, я люто не желала, чтобы Харн вот так ушел. Мы только начали понимать друг друга, впереди была долгая и счастливая семейная жизнь, я представляла наших детей, двух мальчиков и девочку. Все улыбались мне и смотрели хитрыми папиными глазами. Я не могла смириться с потерей своей жизни. Внутри меня разлилась ярость, ослепляющая как молнии.
Я не сразу поняла, что светится не ярость, а мой медальон. Он полыхал фиолетовым светом, окутывая им кота. Раны на кошачьем плече затягивались на глазах. Дыхание сначала замедлилось, а потом стало тише, спокойнее. Когда медальон погас, передо мной лежал обычный серый кот и сладко посапывал.
От облегчения и радости я разрыдалась. В бессилии упала на кровать, рядом с мужем, прижалась к его теплому бочку, кот только ухом повел. В сон я провалилась мгновенно, этот ужасный день меня измотал.
Мне снова приснилась Богиня. Она улыбалась.
— Спасибо тебе за то, что спасла Харна! — упала я перед ней на колени.
— Не благодари, ведь ты спасешь их всех! — прозвучал в моей голове счастливый голос Богини.
— Как? — спросила я, мне важно было узнать ответ, ведь сейчас, как никогда, я хотела, чтобы горенцы были счастливы. У них были суровые законы, но и жизнь их была непростой. Я надеялась, что их отношения к женщинам изменилось. Мне было просто это проверить, всего лишь поговорить с цветинками, узнать, как их приняли. Я верила, что Бирл был исключением, завистливым, себялюбивым, подлым и никчемным.
Ответ на свой вопрос я не получила, проснулась. За окном ярко светило солнце. Мужа рядом уже не было.
Только я в панике вскочила с постели, как в комнату вошел мальчишка-слуга, он сиял как свечка, его наивные голубые глаза смотрели на этот мир смело и радостно. Он мне напомнил только что вылупившегося цыпленка, такой же лохматый и желтенький.
— Повелительница, доброе утро! Я принес вам завтрак, — звонко сообщил он мне и продемонстрировал поднос с кучей пирожков и чайником.
— А где Харн, что с ним? — с беспокойством спросила я.
— Он проснулся сегодня абсолютно здоровым. Его регенерация поражает. Мы не верили, что он выкарабкается, всю ночь оплакивали, — шмыгнув носом, поделился со мной парнишка.
Я немного успокоилась, но вопросов у меня меньше не стало:
— А где он сейчас?
— С генералом Шерлом решают, как быть с предательницей и Зурой, — нахмурившись, сообщил парнишка, — Повелительница, неужели правда, что наша шаманка молилась не о нашем благе, а о смерти?
Я кивнула и, увидев, как понурил голову совсем еще юный оборотень, ободряюще потрепала его по плечу.
— Как тебе зовут? — спросила, наконец, я.
— Сфурс.
— Сфурс, а ты откуда знаешь про Зуру.
Парень посмотрел на меня исподлобья, покраснел, но признался:
— Я слышал, как повелитель Харн рассказывал генералу, что сам лично слышал это от Зуры.
— Да, она мне это говорила. А могу я увидеть мужа? — уточнила я, ведь обвинение в поджоге с меня еще не сняли.
— Он очень занят… — продолжая краснеть, сообщил мне Сфурс и тут же радостно предложил, — А хотите, я с вами погуляю?
— Будешь моим телохранителем?
— Конечно! Вы не смотрите, что я тощий. У меня сильная пума, — гордо выпятив грудь вперед похвастался парнишка.
— А генерал нашел Нати? — с тревогой спросила я.
— Нет… — буркнул мой отважный оруженосец и снова повесил голову.
— Тогда я точно должна поговорить с мужем! — объявила я и поспешила в ванную.
Через десять минут, так и не позавтракав, я уже спешила на улицу. Сфурс сказал, что Харн и генерал в темнице, ведут допрос шаманки и Светлолики. Я, признаться, порадовалась, что эти наглые особы оказались-таки на своих местах.
Вокруг еще было много снега, и как весеннее солнце не старалось растопить сугробы, у него пока ничего не получалось. Я шла по белому покрову и любовалась уютными домиками и стройными деревьями вокруг них.
«В мае здесь наверно невероятно красиво!» — думала я и неожиданно услышала вскрик. Мы с Сфурсом одновременно замерли и осмотрелись.
— Темники… — с ужасом прошептала я, с трудом разглядев между казармой и хозяйственной постройкой клубящиеся тени.
— Значит, там кто-то есть! — грозно рыкнув, сообщил мне мой телохранитель и бесстрашно рванул в проулок. Я понеслась следом. Сфурс хоть и был отважным малым, но все-таки больше малым, чем отважным.
На бегу выхватив меч, парнишка рассек одну тень, но за ней оказалась еще одна, в ее очертаниях я вновь увидела этих страшных тварей — козлобесов. Горящие глаза, мощные рога, козья морда и маленькая бороденка — все это будет сниться мне в кошмарах до конца дней.
— Проваливай отсюда! — закричал Сфурс и замахнулся мечом, но темник оказался проворнее, он задрал козлиную ногу и лягнул мальчишку в живот. Юный оборотень отлетел, впечатался в стену и безвольной куклой рухнул в сугроб. За темником кто-то всхлипнул.
Я, не раздумывая, обогнула козлобеса, вполне материализовавшегося, и увидела у стенки сарая сжавшуюся в комочек темноволосую девчушку с огромными васильковыми глазами. Она таращила их на монстра и прижимала ко рту обе ладошки, таким нехитрым способом сдерживая вопль ужаса. Я инстинктивно заслонила собой несчастную и твердо сказала, глядя в страшные глаза
