проглядываются каменные кладки, деревянные настилы да зелёная трава. С крыш и деревьев течёт вода от тающего снега. Только весь лес вдалеке покрыт густым и толстым слоем белоснежного снега.
— Ты полюбила его, — замечает Данко. — Полюбила зверя.
— Нет, я не люблю Гора, — бурчу себе под нос.
— Как скажешь, дочка, — хмыкает старец. — Но проклятье развеивается, и оно намного красноречивее твоих слов. Я оставлю тебя переодеться. Спускайся, познакомлю с остальными. Ты теперь часть нашей семьи. Вместе дождёмся Лазаря.
— Хорошо, спасибо.
Мужчина уходит. Я же ещё долго стою у окна. Провожаю солнце и смотрю в лес. Мне чудится медведь, стоящий между деревьями. И кажется, я даже слышу его рёв.
Тряхнув волосами, возвращаюсь к кровати. Заправляю её, переодеваюсь в новые вещи. Убираю волосы под платок и выхожу в коридор.
Внизу раздаются голоса, иду на них и останавливаюсь у порога большой гостиной. Аглая тут же вскакивает с колен Миро и подходит.
— Здравствуйте, — немного тушуюсь, хотя никогда раньше этим не страдала.
— Проходи, дочка. Уступи ей, Гор, — пихает молодого парнишку женщина в возрасте. Вздрагиваю, услышав знакомое имя.
Молодой оборотень, тихо рыкнув, подскакивает и, злобно посмотрев, выходит из комнаты. Так. Мне здесь уже не рады. Интересно, из-за Лазаря или князя?
— Это Гордей, самый младшенький, — подсказывает блондиночка. — Не обращай внимания на него. Он ещё совсем молодой, не может с волком своим договориться. Пойдём, поможем Глафире накрыть на стол. Семья у нас большая. Ртов много.
— И ещё один прибавился, — хмыкаю, на себя намекая.
— Не говори так, они очень рады за Лазаря. Найти пару не всем дано. Это дар.
— Угу. Я их сына отправила за тридевять земель, — бурчу, но охотно иду за Аглаей в столовую.
На самом деле всё не так плохо, как кажется. Родители моего волка вполне дружелюбно принимают. Глафира сразу же предлагает звать её мамой. За бытовыми хлопотами рассказывает о всей семье. И их действительно много: семеро сыновей и единственная дочь. Та самая, которую князю хотели отдать, если вдвшники-десантники не найдут невесту.
Девчонка очень миленькая, улыбчивая и тихая. Во всю помогает матери и меня рассматривает очень внимательно. Я вообще в их глазах диковинное существо, что смогла прожить под одной крышей со зверем и не помереть. А ещё единственная, кого он отпустил по доброте душевной.
Мы в четыре руки сноровисто накрываем на стол. Тут тебе первое и второе, и травяной чай, и даже десерт в виде пирога. Вот это пир на весь мир! А когда мужчины заходят, столовая и вовсе уменьшается в размерах. Это хорошо ещё четверых нет, тех самых главных десантников. Пора прекратить их так обзывать. В общем, старшие братья Миро ещё не вернулись с поисков невест. Но Данко отправил им весть, чтобы их прекращали, так что со дня на день явятся эти голубчики. Просто не представляю, какой гомон тут будет.
За ужином остальные члены семьи расспрашивают меня о князе. Как мне с ним жилось и каков он, когда не рычит? Мне было неуютно от этих вопросов. Не хотелось впускать в наш мирок кого-то постороннего. Казалось, это только наше, интимное, если можно так назвать сожительство с Гором.
После сытной трапезы, так и не добившись от меня развёрнутых ответов, мужчины расходятся. Глаша с Глафирой моют посуду. А Варвара провожает меня в баньку. Как же сильно я мечтала о ней. Моюсь слишком долго. Грею косточки. И раз за разом возвращаюсь к Гору и избушке.
После бани возвращаюсь в ту же комнату, в которую меня поселили. Она принадлежит Лазарю, но здесь практически нет личных вещей оборотня. Лишь его запах витает и возвращает в мои развратные фантазии.
Долго слоняюсь по помещению. То лягу, но стоит закрыть глаза, как всплывают галлюцинации наших с Гором потных тел на каменном ложе. То встану и, подойдя к окну, смотрю в лесную темень. Силюсь увидеть медведя.
Ближе к рассвету, так и не поспав толком, выхожу из дома. Сильнее кутаюсь в шубку и иду к лесу. Хочу поговорить с ним. Увидеть его ещё разок. Мне просто необходимо знать, что не я одна скучаю. Не одна я тоскую по проклятому неандертальцу. И зверю.
Глава 23
Я слоняюсь по лесу слишком долго. Высматриваю медведя, а после и Гора. Он ведь должен уже обернуться и почувствовать, что кто-то вторгся на его территорию. И мне совершенно не страшно встретить хищников. Я даже хочу наткнуться на дикого зверя, чтобы мой зверь пришёл и спас, как он всегда делал.
Вот только, как бы упорно я ни кружила по лесной чащобе, не могу найти ни избушку, ни чёртову тропку. Одни сплошные деревья, покрытые снегом. Его так много, хотя вот деревенька почти вся растаяла и в лужах.
— Гор! — кричу, кутаясь в шубку. Упрямства мне не занимать, но холод пробирает до костей.
Так и не добившись хоть каких-то результатов, выхожу из леса. Разворачиваюсь, всматриваясь в чащобу.
— Пойдём, дочка. Если князь не хочет, ты не найдёшь его, — ко мне бесшумно подходит Данко.
Значит, неандерталец не хочет со мной общаться. Гад! И мерзавец! Разозлившись и обидевшись в лучших чувствах, ухожу вместе со старцем в дом.
Занимаю себя рутиной, наравне с Аглаей помогаю Глафире по дому. Хозяйство у них большое, дел на всех хватает, а быть обузой как-то не привыкла. День пролетает совсем незаметно.
После ужина, как только всё семейство уходит спать, я вновь выхожу и иду к опушке леса. Кружу вокруг, высматривая медведя. Выбрав более-менее заснеженную часть, шагаю в чащобу. Если Гор не хочет со мной разговаривать, то медведь захочет. Он ведь совсем не такой вредный, как князь.
Тихий рык за спиной отвлекает от поисков одного неандертальца в звериной шкуре. Разворачиваюсь и таращусь на рыжего волка.
— Миро, — расстраиваюсь я, ведь ожидала увидеть другого зверя. — Иди домой, я не пропаду.
Волк скалится и мотает головой.
— Ну и оставайся, — буркнув, отворачиваюсь и опять иду вперёд.
Правда, через несколько метров опять выхожу к деревне. Чёртов варвар! Я ведь не сворачивала никуда. Что за упрямый баран?!
Оборотень обреченно рычит, мол, а я говорил. И, потрусив вперёд меня, пропадает в доме. Вздохнув, тоже возвращаюсь. Устала и замёрзла.
Целая неделя пролетает, как один день сурка. Самое главное — за эти дни
