было времени. Следовало сейчас же вывести его из строя и поспешить на помощь Октавиану. Маркус сжал одно из запястий канима такой хваткой, что раздробил кости, а затем обрушил другой кулак ему на голову, размозжив череп своего врага усиленным фурией ударом.
Подняв голову, Маркус увидел, как Октавиан перехватывает грубое каменное оружие быстрым взмахом своего гладия и вслед за тем наносит четыре молниеносных удара по не прикрытому броней телу. Любые два из этих ударов должны были оказаться смертельными, но Октавиан ничего не оставил на волю случая. Он бил, пока не уверился, что противник полностью обезврежен, после чего с занесенным мечом развернулся к тому, с которым управился Маркус.
Два человека смотрели друг на друга, пока за спиной Октавиана медленно и неуклюже заваливался наземь каним в доспехах. Маркус опешил, сообразив, что Октавиан рассуждал в точности как он: «Надо как можно быстрее избавиться от своего противника, чтобы прийти на помощь другу».
Взгляд Октавиана скользнул от Маркуса к каниму с разбитым черепом. Потом он, обернувшись к своему мертвому противнику, угрюмо буркнул:
– Во́роны! Кровавые во́роны.
В палатку влетели часовые. Оба немедля обрушили клинки на убийцу, которого свалил Маркус. Как командир, как легионер – подумалось ему. Когда они двинулись к другому упавшему, Октавиан махнул рукой:
– Кончено. – Он поднял взгляд. – Маркус, вы ранены?
– Переживу, – отдуваясь, ответил тот. Он еще поспевал за легионом на марше, но за месяцы на корабле, конечно, вышел из формы.
«И еще, не обманывай себя. Ты стареешь».
Октавиан вытер гладий Маркуса о темную шерсть убитого канима и протянул хозяину рукоятью вперед. Благодарно кивнув, Маркус проверил, нет ли пятен или щербин, нашел меч пригодным и вернул его в ножны.
Октавиан, глядя на него, просто сказал:
– Спасибо.
И вышел из палатки, прямой как жердь – от ярости или просто еще не остыв после покушения.
Трое легионеров смотрели ему вслед.
– Что это было? – спросил часовой. – Я думал, мы союзники.
Маркус хмыкнул и, похлопав по закованному в броню плечу, отправил его вслед за командиром.
– Я тоже так думал, солдат. Я тоже.
Глава 8
– Ради всего святого, моя госпожа, – произнесла Верадис, – вы должны успокоиться.
Исана недовольно покосилась на нее через плечо, но не перестала метаться по комнате – самой просторной в лучшей гостинице Ривы.
– Как тут успокоишься, зная, с кем предстоит иметь дело?
– Не все в Сенате – умелые интриганы, не жалеющие сил, чтобы за счет других приобрести власть и влияние.
– Не все, – признала Исана. – Попадаются и неумелые интриганы.
Верадис повела бровью, выражая мягкую укоризну.
Исана выдохнула. Скрестив руки на груди, она сделала глубокий вдох, взяла себя в руки.
– Простите. Они, узнав о возвращении моего сына, еще упорнее тщатся лишить его наследственных прав. Мне не следовало взваливать на вас еще и эту ношу, Верадис.
– Как же не следовало, моя госпожа? – возразила Верадис. – Помощники для того и существуют. И еще, чтобы посоветовать вам сменить платок перед слушанием в Сенате. Этот вы совсем истрепали. – Молодая женщина встала и подошла к Исане, торжественно протягивая ей сложенный белый носовой платок. Приняв его, Исана слабо улыбнулась.
– Сенаторы получаются из людей определенного склада, – негромко сказала Верадис – Такой должен уметь хорошо говорить. Убеждать других принять его точку зрения. Должен умело торговаться и добиваться взаимных уступок. А в первую очередь, такой должен защищать избравших его граждан – в своих интересах. Это прежде всего. Пока избиратели довольны, он сохранит за собой пост. – Верадис изящно повела плечом. – Сенаторы на многое готовы для защиты тех, кто за них голосовал. Иные приплясывают на самой грани между законным представительством и преступным предприятием. А иные исподволь пересекают эту грань. – Дочь церерского консула взглянула Исане в глаза. – Но в некотором смысле они надежнее всех в этом государстве. Они будут защищать свои интересы. А значит, наживут себе врагов среди равных. Можете не сомневаться в том, что они выплатят старые долги или договорятся с заимодавцами, моя госпожа.
Исана слабо улыбнулась:
– Почти то же самое сказал мне сенатор Теогинус.
Верадис усмехнулась:
– Дядюшка Тео – неисправимый старый барышник. Но в этих делах он понимает, моя госпожа.
– Можно ли ему доверять?
Верадис серьезно обдумала ее вопрос.
– При данных обстоятельствах, думаю, можно. Валериус ведь родом из Аквитании – одного из городов, которым ворд пока не слишком угрожает. Дядюшка всегда призывал прислушаться к предупреждениям графа Кальдеронского, и ему жестоко досталось за это от Валериуса. Уверяя, что за ним надежная поддержка сенаторов наиболее пострадавших от ворда областей, он почти наверняка честен и, вполне вероятно, даже прав.
Исана покачала головой:
– Вам нужно было подумать, не лжет ли вам ваш родной дядя.
– Мой дядя – сенатор. – В серьезном взгляде Верадис вдруг сверкнула искорка. – Да, моя госпожа, я его люблю. А еще – я его знаю.
– Пожалуй, уже поздно об этом думать, – заметила Исана. – Они, верно, уже начали заседание.
Верадис кивнула:
– Моя госпожа… чем бы сегодня ни закончилось, помните, что для многих и многих вы всегда останетесь истинной Первой госпожой Алеры.
Исана взмахнула рукой:
– Нет, Верадис. Слишком многое стоит на кону. Если нас что погубит, так это распри. Я, несмотря на последние события, верю, что Алера – государство закона. И если законодатели решат… – Она покачала головой. – Попытка удержаться, открыто встать против них, только повредит державе. Нам ни в коем случае нельзя отвлекаться на внутреннюю грызню.
Верадис ничем себя не выдала, и все же Исана уловила пробудившееся в ней любопытство.
– Если Валериус добьется своего, вы снова станете всего лишь доминой. А ваш сын – одним из множества бастардов от гражданина. А Аквитейн Аттис, который в ответе за Вторую кальдеронскую битву и за смерть ваших друзей и близких, будет править государством.
– Именно так, – сказала Исана. – Государством. Которое никуда не денется. – Она со вздохом мотнула головой. – Я не забыла его вины. Но перед тем, что движется на нас, мы выстоим только вместе. И если для этого мне придется… – Она пожала плечами. – Если мне придется вернуться домой, разжившись только врагами, если Аквитейн так и не ответит за то, что сотворил с долиной Кальдерон, я это приму.
Верадис медленно склонила голову. И спросила:
– А Октавиан с вами согласится?
Исана подумала над ответом. И кивнула:
– Думаю, да. Да.
– Несмотря на то, – продолжила Верадис, – что в случае победы Алеры над вордом Аквитейн никак не сможет позволить себе оставить Октавиану жизнь и свободу?
Исана поморщилась. А потом вскинула
