густое облако табачного дыма.
— Нет, — отозвалась Бондарева, задумчиво глядя на свиток. — Тем более мы говорим не про лобовой штурм, а про тихое проникновение в замок. Вы же об этом, Александр Петрович.
— Да, про тихое проникновение, которое неминуемо перерастет в весьма громкое, — ответил я, думая, что самым сложным для нас станет не добраться до Ключа, а уйти с ним. Следовало еще раз внимательно изучить инструкцию по нашей эвакуации. С одной стороны хорошо, что наша Цель за городом. С другой, наши люди, на которых полагался граф Варшавский, вряд ли смогут оказать нам там помощь. — В любом случае, завтра будет очень непростой день.
— Даже по Лондону погулять не успеем, — с улыбкой заключила Элизабет. — Есть капля ностальгии, но это совсем не важно.
Бабского не было очень долго. Я даже слегка разволновался и спрашивал о нем дважды Наташу. Она поддерживала с ним закрытый ментальный канал, но он был очень неустойчив. Оба раза штабс-капитан могла лишь сообщить мне, что поручик жив и находится где-то в центре Лондона. Лишь примерно к семнадцати часам Бондарева постучала в двери нашей с Элиз комнаты и сообщила:
— Идет. Все, что нужно нашел. И, к сожалению, вино, Александр Петрович. Не будем забывать, что завтра решающий день нашей операции.
— Наташ, если ты о вине, то я же не напиваться вам предлагаю, а просто немного расслабиться, сделать наш ужин вкуснее, — ответил я, прикрыв покрывалом Стрельцову. — Мы сейчас подойдем.
— Какая она нудная! Саш, зачем она тебе такая? — Стрельцова, повернувшись ко мне, грустно улыбнулась и добавила: — Я не ревную. Лишь хочу, чтобы тебе было хорошо, а с ней…
— Мне хорошо. Очень хорошо с тобой, — я поцеловал баронессу в губы и сунул руку ей между ног. Трусики Елизавета Борисовна еще не надела и там после наших получасовых кувырканий было так мокро!
— Люблю тебя, — шепнула Стрельцова. — Надо быть осторожнее — могу залететь, — ее ладошка нежно и сильно сжала мой член.
Не знаю, почему это очень простое действие, рука Элизабет могла выполнять так волшебно, словно моя чеширская кошечка обладала какой-то особой магией — магией похоти. И ее серые глаза умели посмотреть так, что этот взгляд поднимал горячее желание из самых глубин.
— Демоница, — прошептал я, подминая Элиз под себя и раздвигая ее бедра.
Сжимая моего бойца, она провела им между своих сочных губок, несколько раз с легким нажимом. Англичанка умела ласкать не только меня, но и себя. Прежде, чем нежная пещерка приняла меня, Элиз позабавлялась минуту другую до жадной дрожи в бедрах. Я боялся, что она кончит раньше, чем я войду. Но нет — между нами была совершенная гармония. Фантастический оргазм испытали мы почти одновременно. Елизавета извивалась змеей, вскрикивала от частых ударов моего члена, целовала меня до синяков.
В ванную забежали тоже вместе — ту, что примыкала к нашей комнате. Когда мы оделись, привели себя в порядок и пожаловали на кухню, Бабский уже был там, на столе лежала новая свернутая карта и пара туристических брошюр. На тумбочке возле мойки порубленный на куски задок ягненка и еще какие-то продукты в пакете.
— Госпожа Стрельцова, постарайтесь следующий раз не орать так. А то я думала, кто-то мучает кошку. Терпеть не могу, когда издеваются над животными, — процедила Бондарева, делая вид, что изучает шифрованные записи в блокноте.
— Странно, что менталист не может отличить эмоциональную волну мучения от выражения удовольствия, — Элизабет открыла бумажный пакет, принесенный Бабским, и добавила, повернувшись к штабс-капитану: — И не завидуйте, Наталья Петровна! Зависть порождает мучения. Может быть ваши скрытые страдания по мужчине когда-то закончатся подобным удовольствием. Ведь на самом деле секрет женского счастья прост: нужно всего лишь не быть стервой по отношению к мужчине, которого любишь. А к остальным уже по желанию.
— Придержите свои советы, Лиза! Вы даже еще не замужем в свои немалые двадцать девять лет! — Бондарева поморщилась, глядя как англичанка достает из пакета две бутылки вина.
— Дорогой, ты не против, если я займусь приготовлением ужина? — Элизабет подошла ко мне, поставив рядом обе бутылки. — Все равно я не могу быть полезна в вашем колдовстве над картой. А вино это хорошее: «Princess of Burgundy» — изредка я себе позволяла такое в колледже. Будет приятно кое-что вспомнить, под бокал «Принцессы».
— Да, дорогая, как раз хотел тебя попросить заняться всем этим, — я кивнул на темно-розовые куски ягнятины и луковицы в сетке. — Начнем? — я вопросительно глянул на Бондареву — она отрешенно поглядывала в окно, на крыши домов, освещенных заходящим солнцем.
— Да, корнет. Готовьте карту, я сейчас приду, — сказала она, вставая.
— Доведете нашу Наташу до нервного срыва, — шепнул мне Бабский, когда она вышла. — Не думал, что с ней так тяжело. В «Сириусе» она как-то поспокойнее. Наверное, там нет таких раздражителей, как вы, ваше сиятельство. Ах, да, теперь уже вдобавок, ваше высокопревосходительство, — он захохотал, раскладывая карту на столе.
Я же убрал чайные чашки и коробочку «Никольских».
К тому времени, когда штабс-капитан вернулась, я нашел этот вампирский, как выразилась Элиз, замок. Сделал над ним метку карандашом, поскольку на карте он выглядел неприметной точкой в стороне от дороги на Брентвуд с мелкой надписью Faded Rose, и ниже в скобках The Castle.
— Как будете работать? — спросил я Бондареву. — Как прошлый раз: сначала с Бабским потом со мной?
— Нет. После его дурацких шуточек не хочу ему давать руку, — отозвалась баронесса, устраиваясь на стуле. — Давай сразу ты, моя батарейка.
Она положила ладони на середину карты и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Потом глаза открыла и сказала сердито в сторону Элиз:
— А можно не греметь посудой⁈
— Наташ… — я взял ее ладонь. — Пожалуйста, успокойся. И прими это. Убери защиту. Просто прими, — пустил в нее «Капли Дождя». Бондареву можно было понять, ведь вся ментальная нагрузка, висит большей частью на ней. Один только щит, который нас прикрывает от магов герцога Уэйна чего стоит! Да Бабский помогает и очень помогает, но у Наташи такой характер, что она старается делать все сама. Еще и этот неприятный случай с
