Читаем без скачивания Властитель огня - Дэниел Силва

– В Замалеке есть одно местечко, где вам следует побывать. Оно называется «У Мими». Хорошая еда, хорошая музыка. – Киннелл помолчал и подстрекательски добавил: – Интересное общество.

– А кто это – Мими?

– Мими Феррере. Своего рода старожил в замалекском обществе. Приехала сюда почти двадцать лет назад и больше не уезжала. Все знают Мими, и Мими знает всех.

– А что привело ее в Каир?

– Гармоническое соитие.

Встретив непонимающий взгляд Габриэля, Киннелл пояснил:

– Малый по имени Хосе Аргельес некоторое время назад написал книгу «Фактор майя». Он утверждал, что обнаружил в Библии, а также в ацтекских календарях и календарях майя указание на то, что в августе тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года создастся критическая конъюнктура в истории человечества. Дальнейшее развитие мира может пойти одним из двух путей. Мир может вступить в новую эру или быть уничтожен. Для того чтобы избежать уничтожения, сто сорок четыре тысячи людей должны собраться в так называемых энергетических центрах по всему земному шару и распространить позитивную энергию. Мими отправилась к пирамидам вместе с несколькими тысячами других заблудших душ. Она тогда была – глаз не отвести. И все еще так выглядит, если хотите знать мое мнение. Она вышла замуж за богатого египтянина и осела в Замалеке. Брак продержался около полутора недель. И когда он распался, Мими потребовались деньги – вот она и открыла кафе.

– Откуда она?

Киннелл пожал плечами.

– Мими отовсюду. Мими – гражданка мира.

– А какие у нее собираются люди?

– Главным образом экспатрианты. Несколько ушлых туристов. Арабы с деньгами, которые по-прежнему любят Запад. Время от времени я вижу там одного малого. По имени Тони.

– Тони? Вы уверены?

– Во всяком случае, так он себя называет. Красивый чертяка. – Киннелл передал Габриэлю газету. – Только не ходите туда слишком рано. Там все начинается не раньше полуночи. И будьте осторожны с Мими. Она может показаться фруктовым тортом, но она никогда своего не упустит.

Мистер Катуби заказал столик герру Иоханнесу Клемпу в винном и джазбаре «У Мими» на десять часов того вечера. В девять Габриэль вышел из своего номера и, отказавшись от стоявших такси, пошел по мосту Тахрир к острову Гезира. Дойдя до острова, он свернул направо и отправился по дороге вдоль реки на север, по краю старого спортклуба, где английские колониалисты играли в крикет и пили джин, тогда как вокруг них рассыпалась империя.

Слева от герра Клемпа возникли высокие дорогие многоквартирные дома – первый признак, что он попал в самое желанное место в Каире. Здесь жили иностранцы, а также богатые египтяне, которые не придерживались традиций ислама, а следовали эталонам новой моды, пришедшей из Нью-Йорка и Лондона. В Замалеке было сравнительно чисто, и непрекращающийся грохот Каира доносился сюда с противоположного берега реки в виде отдаленного рокота. Здесь в кафе и барах можно было потягивать капуччино и говорить по-французски в эксклюзивных бутиках. Это был оазис, место, где богачи могли делать вид, что они не окружены морем невероятной нищеты.

Ресторан «У Мими» находился на первом этаже старого дома на углу улицы 26 Июля. Неоновая вывеска в стиле ар-деко была на английском, как и целиком вегетарианское меню под стеклом в разрисованной вручную деревянной рамке. Рядом с меню висела большая фотография вечернего дивертисмента, на которой было изображено пятеро молодых людей с шелковыми шарфами и множеством бижутерии. В такое место Габриэль вошел бы лишь под дулом револьвера. А герр Клемп распрямил плечи и вошел.

Его встретила чернокожая женщина в оранжевой атласной пижаме и повязке такого же цвета. Она заговорила с ним по-английски, и он ответил ей на том же языке. Услышав имя «Иоханнес Клемп», она опасливо улыбнулась, словно мистер Катуби предупредил ее, что следует ждать самого худшего, и провела к столику возле оркестра. Столик был по-арабски низкий, окруженный мягкими креслами, обитыми яркой материей. У Габриэля возникло отчетливое ощущение, что вечер он проведет не в одиночестве. Через двадцать минут его опасения подтвердились – трое арабов присоединились к нему. Они заказали шампанское и не обращали внимания на мрачного немца, с которым делили стол.

Зал был приятный – длинный и овальный, с шершавыми белыми оштукатуренными стенами и свисающими с высокого потолка шелковыми полотнищами. В воздухе пахло восточными специями, благовониями сандалового дерева и слегка гашишем. В конце помещения было несколько куполообразных, едва видимых в притушенном свете ниш, где завсегдатаи могли есть и пить в относительном уединении. Габриэль тыкал вилкой в арабские закуски и тщетно выискивал человека, похожего на того, что запечатлен на фотографии.

Как и говорил Киннелл, музыканты заиграли лишь в одиннадцать. Первым выступил перуанец в саронге, исполнивший на гитаре с нейлоновыми струнами навеянные инками мелодии Новой эры. Между мелодиями он рассказывал на едва понятном английском предания Высоких Анд. В полночь появились объявленные на этот вечер артисты – группа марокканцев, игравших атональный арабский джаз в ключе и ритмах, не доступных уху западного человека. Трое арабов, не уделяя никакого внимания музыке, провели вечер в беседе, сдобренной выпивкой. Герр Клемп улыбался и аплодировал замечательным солистам, а Габриэль их вовсе не слышал – все его внимание было сосредоточено на женщине, которая приветствовала своих почитателей у стойки бара.

«Она была тогда – глаз не отведешь, – сказал ему Киннелл. – Если хотите знать мое мнение – и сейчас тоже».

На ней были белые капри и бледно-голубая атласная блузка, завязанная узлом на тонкой талии. Сзади ее можно было принять за девушку лет двадцати. Только когда она поворачивалась, выявлялись морщинки вокруг глаз и седая прядь в черных волосах и становилось ясно, что это женщина средних лет. На запястьях она носила браслеты, а на шее висел большой серебряный медальон. Кожа у нее была оливковая, а глаза – почти черные. Она встречала всех одинаково – целовала в обе щеки и что-то шептала. Габриэль видел раньше много разновидностей ее – женщин, что перемещаются с виллы на виллу и с одного приема на другой, они всегда загорелые и всегда тоненькие и никогда не обременяют себя ни мужем, ни детьми. «Интересно, – подумал Габриэль, – какого черта она делает в Каире?»

Квинтет марокканцев устроил перерыв и пригрозил вернуться через десять минут. Огни в ресторане стали немного ярче, и разговоры громче. Женщина отошла от бара и начала обрабатывать зал, легко передвигаясь от столика к столику, от ниши к нише – так бабочка перелетает с цветка на цветок. Со старыми знакомыми она целовалась и что-то шептала. С новыми друзьями обменивалась долгим рукопожатием. Она говорила с ними по-арабски и по-английски, по-итальянски и по-французски, по-испански и на респектабельном немецком. Она принимала комплименты, как женщина, привыкшая к ним, и не оставляла после себя смятения. Для мужчин она была предметом осторожного желания, для женщин – восхищения.

Она подошла к столику герра Клемпа, когда музыканты возвращались на сцену после антракта. Он встал и, слегка склонившись в талии, взял ее протянутую руку. Ее пожатие было крепким, кожа – прохладная и сухая. Выпустив его руку, она отбросила с лица прядь волос и игриво посмотрела на него своими темно-карими глазами. Если бы Габриэль не видел, что она так смотрела на всех мужчин в зале, он мог бы решить, что она флиртует с ним.

– Я так рада, что вы смогли присоединиться к нам сегодня вечером. – Она произнесла это по-английски тоном хозяйки, устроившей небольшой званый ужин. – Надеюсь, вам нравится музыка. Не правда ли, поразительные музыканты! Кстати, меня зовут Мими.

И, произнеся это, отошла. Габриэль обратил взгляд на сцену, а мыслями вернулся в потаенную нору Натана Хофи, где он слушал запись разговора таинственной женщины со своим другом Тони.

«Кстати, меня зовут Мими».

«Нет, – подумал Габриэль, – тебя не так зовут. Ты – Мадлен. И Александра. И Люнетта. Ты – Маленькая Луна».

На другое утро мистер Катуби стоял на своем посту в вестибюле отеля, когда зазвонил телефон. Он взглянул на определитель и тяжело вздохнул. Затем медленно поднял трубку, словно сапер, обезвреживающий бомбу, и поднес ее к уху.

– Доброе утро, герр Клемп.

– Оно действительно доброе, мистер Катуби.

– Вам нужно помочь с чемоданами?

– Нет, помощь не требуется, Катуби. Есть изменение в планах. Я решил продлить свое пребывание. Я просто очарован этим местом.

– Какая для нас удача, – ледяным тоном произнес мистер Катуби. – На сколько еще ночей вам понадобится ваш номер?

– Это подлежит выяснению, Катуби. Ждите дальнейших указаний.