30 марта русский флот в количестве 5 кораблей обстрелял побережье угольного района Эрегли-Зунгулдак, в то время как русские самолеты бросали бомбы на угольные копи. Несмотря на большой расход боевого запаса, оба пункта почти не пострадали. Вновь поставленная в Зунгулдаке батарея не пострадала совсем.
1 апреля корабли, предназначенные для выполнения намеченной операции, вышли из Босфора. Отрядом, назначенным для операций против Одессы, командовал германский командир «Меджидие» — капитан 3 ранга Бюксель; кроме «Гамидие», в отряд входила полуфлотилия, состоявшая из 2 эскадренных миноносцев типа «Шихау» — «Муавенет» и «Ядигар» и из 2 эскадренных миноносцев типа «Канэ» («Canet») — «Тагиос» и «Самсун». Приходилось считаться с серьезной минной опасностью. На основании только газетных сведений было известно, что на расстоянии 16 км от Одессы поставлены мины. Предполагалось 3 апреля на рассвете неожиданно появиться перед Одессой. Ввиду нежелательности преждевременного обнаружения отряда во время его похода командующий отрядом проложил курс не как обычно — на Змеиный остров (Фидониси), — а решил держаться от него в расстоянии 20–25 миль к Ost и подойти к нему лишь в том случае, если 2 апреля у него не будет надежного астрономического определения места. Командующий отрядом вовсе не знал этого водного района и его побережья, и для помощи ему в навигационных вопросах был командирован капитан германского торгового флота, часто плававший в мирное время в одесском районе. Ввиду наличия минной опасности успех операции в значительной степени зависел от умения отряда идти за тралами эскадренных миноносцев, ввиду чего 2 апреля на походе производились соответствующие учения. При ясной погоде удалось получить точное место отряда из астрономических наблюдений, а кроме того, 2 апреля около 18 ч 30 мин на фоне вечернего неба слабо обрисовался в расстоянии 25 миль и Змеиный остров. Для выполнения операции командующий отрядом отдал следующий приказ: «С 23 ч 2 апреля идти за тралами; по приходе на истинный пеленг W мыса Фонтан (южнее Одессы) с расстояния от него в 7 миль — ложиться на боевой курс».
Бюксель объясняет основания к этому приказу следующим образом:
«Я не знал, где поставлены русские мины. Возможность на них нарваться везде одинаковая, за исключением, может быть, узкого фарватера под самым берегом, которым можно следовать днем с помощью береговых навигационных знаков и который, вероятно, находится в секторе обстрела неприятельских орудий. К Ost от меридиана 31° вост. долг. должны находиться германские мины; подходить с этой стороны тоже было бы неосторожно. О месте германских мин также не имелось точных данных. С другой стороны, наиболее благоприятные перспективы представлял подход по возможности перпендикулярно к предполагавшемуся минному полю. Поэтому избранный для подхода курс NNW был рассчитан таким образом, чтобы с самого начала обстрела иметь возможность стрелять из всех орудий».
Ночь со 2 на 3 апреля при благоприятной погоде прошла спокойно. Начиная с 21–23 ч неоднократно был виден свет прожектора, примерно, по пеленгу NO, однако источник его установить не удалось. В 23 ч эскадренные миноносцы поставили тралы. При тихой погоде и ясной луне этот маневр не представлял затруднений, так же как и следование крейсеров за тралами, прошедшее вполне гладко. Около 2 ч начальнику полуфлотилии показалось, что он усмотрел справа и прямо по курсу берег; это наблюдение было подтверждено командиром «Ядигара». В 3 ч 50 мин передняя пара тральщиков — «Ташос» и «Самсун» — внезапно повернула влево и донесла, что видна земля. С «Меджидие» ничего не было видно, и эскадренные миноносцы получили приказание снова выйти вперед и тралить. При этих поворотах трал передней пары тральщиков оказался нечистым и в дальнейшем мог быть использован лишь в качестве контрольного трала. В 4 ч 25 мин отряд двинулся дальше 9-узловым ходом.
До этого момента корабли держались с застопоренными машинами или, разворачиваясь на месте, удерживали заданный курс NNW. При дальнейшем подходе отряда берега никто не обнаруживал, ввиду чего предыдущие наблюдения могли быть объяснены только миражами.
Такую точку зрения принимает командующий полуфлотилией в своем военном дневнике. С этого момента производилось постоянное измерение глубин. В 4 ч 45 мин эскадренные миноносцы увидели впереди по курсу берег; вода приняла грязно-желтую окраску, и средняя глубина равнялась 9—10 м (около 5 саж.[47]). В 5 ч 10 мин передняя пара тральщиков застопорила машины, выбрала трал и сообщила, что глубина — 6,5 м (3,5 саж.). Можно было отчетливо видеть берег, который тянулся влево, а справа были видны низкие острова. Вскоре выяснилось, что отряд находится у Одесской банки, а справа — входной створ на фарватер к Николаеву. Это значило, что отряд снесло по крайней мере на 15 миль к Ost. Бюксель приказал изменить курс на W, т. е. прямо на Одессу. Он предполагал начать обстрел с N, а затем перейти на S и SO. Отряд шел в следующем ордере: головными — оба эскадренные миноносца типа «Канэ» — «Гягмос» и «Самсун» (только с тралящей частью трала, ввиду того что на одном из них щит поломался), далее в расстоянии около 500–600 м (3 каб.) оба эскадренные миноносца типа «Шихау» — «Муавенет» и «Ядигар» с исправным тралом; за ними в расстоянии 400–500 м (2½—3½ каб.) — «Меджидие» и, наконец, в расстоянии 700–800 м (4–4½ каб.) от последнего «Гамидие». Около 6 ч открылась Одесса, ярко освещенная утренним солнцем. Неприятельского дозора не было видно. Из-за небольшой глубины возникло опасение, что тралы будут задевать за грунт, ввиду чего начальник полуфлотилии счел необходимым изменить курс. Но именно W-й курс благоприятствовал намеченному обстрелу, а то обстоятельство, что отряд был снесен течением, создавало большую потерю во времени; поэтому предположение это не было осуществлено. Крейсеры находились точно за тральщиками, как вдруг в 6 ч 40 мин «Меджидие» подорвался на мине (в 15 милях на W¾N от Одесского маяка). Взрыв произошел с левого борта в районе носовой кочегарки. Глубина равнялась 12,8 м (7 саж.). На крейсере застопорили машины, и для спасения личного состава крейсер, имея некоторую инерцию, выбросился на мелководье, имея руль право на борту. Корабль стал быстро погружаться носом, имея сильнейший крен на левый борт, но вскоре стал на мель и некоторое время сохранял крен в 10°. Опыт, приобретенный в германском флоте по обеспечению живучести корабля, был здесь полностью использован. Все люки нижней палубы и двери водонепроницаемых переборок удалось задраить и укрепить подпорками; шпигаты были забиты, точно так же, как и переговорные трубы, забитые деревянными пробками (забитые переговорные трубы не пропускали воду, тогда как из незабитых вода била фонтаном). Все водоотливные средства были пущены в ход, но ввиду значительных разрушений справиться с течью они не могли, тем более что кочегарки наполнились водой. Передняя часть корабля опускалась постепенно все глубже, и крен увеличивался. В конце концов весь бак оказался под водой, точно так же как фальшборт и орудия левого борта; перебираться на правый борт становилось невозможным.
Ввиду того, что из-за небольшой глубины корабль не мог окончательно затонуть, были приняты меры к уменьшению его боеспособности, затворы орудий были выброшены за борт, а радиостанция уничтожена. Эскадренные миноносцы сняли команду крейсера, и в 7 ч 20 мин «Ядигар», по приказанию командующего отрядом, выпустил торпеду для окончательного уничтожения крейсера. Торпеда попала в кормовой погреб: корабль выпрямился, а затем погрузился так, что остались торчать только трубы, мачты и верхние мостики[48]. Поведение личного состава, немцев и турок, было безукоризненным. После взрыва «Гамидие» тотчас же повернул и отошел прежним курсом назад, пока не счел себя вне минного поля.
По получении сведений по радио, «Гебен», державшийся перед Севастополем, отдал приказание прервать операцию и возвращаться в Босфор. Приняв на борт большую часть спасенной команды, «Гамидие» направился в сопровождении эскадренных миноносцев 17-узловым ходом к Змеиному острову. В 0 ч 10 мин от морского командования была получена радиограмма, гласившая, что в 11 ч 15 мин замечены русские главные силы — 2 крейсера и 3 эскадренных миноносца в квадрате 847 и что «Гебен» и «Бреслау» находятся в квадрате 764. «Гебен» и «Бреслау» шли истинным курсом 215° со скоростью 16 узлов. Командир «Гамидие» и командующий полуфлотилией на основании этой радиограммы решили, что, вероятно, русский флот попытается отрезать легкие силы, присутствие которых ему, конечно, было известно. Эскадренные миноносцы ввиду тихоходности 2 из них (типа «Канэ») имели среднюю скорость в 17 узлов, поэтому они отделились от «Гамидие» и пошли к Босфору под берегом, а «Гамидие» направился туда же прямым курсом 20-узловым ходом. В 14 ч «Гебен» сообщил по радио, что неприятель находится в квадрате 844, направляясь на SSW, в то время как «Гебен» и «Бреслау» — в квадрате 671.
