Во времена Ярослава не говорили об этом... По крайней мере, не писали... По крайней мере, на Руси... Но скандинавы нисколько не сомневались: Бориса, Глеба и Святослава убил вовсе не Святополк. За их смертью стоит сам Ярослав. Это он послал убийц к братьям, поуменьшил число конкурентов, и притом свалил все на брата. Для скандинавов такая версия не казалась позорной. Наоборот, «конунг Ярислейф» казался им ловким и умным, хитрым и достойным восхищения. Но, повторюсь, на Руси такой версии вслух не высказывали. Ни при Ярославе, ни позже.
Правды никогда никому не узнать, но если бы это и было так — что ж, признаем, тем сильнее сила пиара Ярослава. Благодаря его действиям впервые в русской истории появляются образы «страдальцев» из числа самых знатных. Мученическая смерть их, как часто бывает в PR, принесла им славы гораздо более их жизни, столь обыденной для своего времени.
БЕНЕДИКТ XVI (Йозеф Алоиз Ратцингер, р. 1927). Про его избрание несколько лет назад рассказывают такой анекдот: «Кардиналы заперлись в Ватикане, заседают день, заседают другой — не идет белый дым из трубы Сикстинской капеллы. Выбирают папу уже неделю. На вторую неделю кардиналы разрешили самому старенькому выйти подышать воздухом на балкончик. Журналисты сразу ему — "удочку" с микрофоном. Кардинал долго отказывается что-либо сообщить, но в конце концов не выдерживает: "Одно могу сказать: питерские не пройдут"»
ИОАНН ПАВЕЛ II (Кароль Войтыла, 1920-2005). Первый славянский папа. Убежденный и деятельный антикоммунист. Его роль в крушении советского влияния в странах Восточной Европы еще предстоит прояснить. Из серии немецких анекдотов про поляков: «Иоанн Павел II приехал с пасторским визитом в Германию и зашел в дешевый супермаркет. На выходе его встретил директор с букетом цветов. Папа растроган: "Скажите, эти цветы потому, что я папа римский, или, может, я у вас миллионный покупатель?" Директор: "Ни то ни другое. Вы — первый поляк, который у нас ничего не скоммуниздил"».
Такой вот дойчланд-юмор, дас ист фантастиш — ха-ха-ха
Рерих Н. К. (1874-1947). Борис и Глеб
Постпиар вокруг Бориса и Глеба
В этой детективной истории с тройным убийством, за которой стояла сложная политическая интрига, все решила развязка. Все участники интриги заняли места согласно результатам борьбы за власть. Проигравший оказался злодеем, победитель — тем, кто восстановил справедливость. За Святополком навеки закрепилось имя «Окаянный», Ярослав сделал первый шаг к тому, чтобы стать «Мудрым». Ну а жертвы — жертвами и остались, хотя в плане посмертного PR жаловаться им грех — были признаны святыми.
Вряд ли история распорядилась бы именно так, если бы Святополк сумел тогда удержаться в Киеве. История распорядилась. Какая заносчивая дама! Нет, здесь была задействована другая «дама» — PR.
Если бы борьба за престол великого князя, за власть, имела другой результат, то акценты были бы прямо противоположными. «Плюсы» и «минусы» расставлялись Ярославом уже после бегства Святополка. Он и использовал средства PR по полной программе.
PR-концепция получила название «Борис и Глеб». Странное поведение этих князей (вполне в духе «непротивления злу насилием») было объяснено однозначно — они смиренно приняли мученический конец, дабы избежать братоубийственной бойни.
В сказании о братьях они именуются «небесными человеками и земными ангелами», молитва к которым способна отогнать «бранный меч и междоусобие».
Ангелы?! Смирение — наверное, последнее, на что на самом деле был способен русский князь в бурном XI веке. Но именно такие герои были тогда нужны. Они и появились. На иконах этих двух вполне взрослых мужей вообще часто изображали... детьми. Чтобы подлое убийство из-за угла стало бы еще более отвратительным, чтобы Борис и Глеб вызывали еще большее сочувствие и жалость.
История свидетельствует: если на горизонте нет святых и великомучеников — надо их срочно придумать. Ибо народу нужны герои не только деятельные, но и смиренные. Каковыми столь удачно стали несчастные князья Борис и Глеб.
Сегодня такими кроткими страдальцами становятся русские цари... Заслуживают ли они этого? Сомнительно... Один необдуманный и по крайней мере неостановленный монархом расстрел рабочих в Петербурге 9 января 1905 года, знаменитое Кровавое воскресенье, заставляет усомниться в особой «кротости» Николая II. Но, видимо, нужен, нужен народу символ невинно убиенного, символ той пропасти братоубийства, до которого может докатиться страна во время смуты.
Так же вот и Борис и Глеб — смиренные мученики, символы ужасов междоусобия. Святополк — черный демон. Герой Ярослав отомстил злодею Святополку за смерть мучеников. Все просто и назидательно. Попутно распространилась молва о многочисленных чудесах у их гроба, что быстренько закончилось их канонизацией.
Так появились первые русские святые — Борис и Глеб. Княжеский дом и вся Русская земля получили святых заступников. Идея, объединяющая судьбу князя с судьбой страны, оказалась актуальной и продуктивной. И стала национальной идеей № 1.
Образы Бориса и Глеба до сих пор ворошат умы наших политиков. Начать можно с церкви, которую начал строить Ельцин, — и назвал в честь них своих внуков. Продолжить можно недавним визитом Путина к Илье Глазунову. «Меч коротковат», помните, конечно. Ну а Борис и Глеб работы великого мастера ему вообще не очень понравились, потому что не по-нашему, не по-русски это — лежать и ждать, пока тебя убьют. «Это не может являться примером для нас».
Заявление Путина вызвало просто вой блоггеров в интернете. Говорили: как смеет Путин покушаться на святых людей?! Ведь именно дав себя убить, они остановили братоубийственную гражданскую войну!!! И еще это идеал христианского смирения — они ведь дали себя зарезать главе семьи!!! Старшему брату, который, что хотел то и делал с ними, по существовавшему тогда негласному кодексу семейных отношений... Ну и так далее.
Читать все это было достаточно забавно. Мы ведь не знаем: что там в действительности было? Давали ли они себя того — чик-чик? Зарезал ли их Святополк Окаянный? Или все-таки Ярослав? Так любая легенда тысячекратно преломляется в этих микрокристаллах пиара спустя века. И дает повод либо для патетических высказываний первых лиц государства... Либо для славословия (или возмущения) по этому поводу десятков тысяч избирателей.
Я тут могу сказать только одно: довольно нелепо было комментировать комментарий Путина. Высказал он отношение не к реальным персонажам, а к мифу. Это раз. И во-вторых, самое обидное — тратится так много времени и сил на то, что там сказал в частном порядке частный человек. Это что, касалось каких-то законов? Правил нашей жизни? Борьбы с мировым кризисом? Мы начинаем разворачивать дискуссию вокруг какого-то высказанного правильного или неправильного частного мнения.
