— Хуан, то, что ты делаешь, — улыбнулась Сирена, — квалифицируется, как «терроризм». Ты уверен, что тебе это нужно?
— С одной стороны да, терроризм, сеньора, — хмыкнул я в ответ. — Но только с одной. С другой же — исполнение вассального долга. Попытка доведения своего будущего сеньора до сведения о преступном сговоре в среде ее особо доверенных людей, управляющих одним из главных ее козырей в борьбе со знатью. Не простом сговоре, а рушащем ее репутацию, заметьте! Мне кажется, это стоит того.
— Сговоре? — Сирена картинно рассмеялась. Но мы находились не на заседании трибунала, акценты сместились, и смех должного эффекта не произвел.
— Да, сговора. — Я почувствовал себя еще более уверенно — к импровизации сеньоры-«решающие» не готовились, и игра перешла на их поле. — Вчера совет офицеров этого козыря принял преступное решение. Не рассмотрев всех деталей и нюансов «дела сорок четвертого взвода», вынес смертный приговор. В то время, когда обвиняемые были лишь объектами манипуляции, исполнителями чужой воли. Воли самих членов совета, некоторых из них.
Я сделал паузу, глотнув воздуха. Меня с интересом слушали, хотя я повторялся. Бояться — не боялись, все понимали, что я не сумасшедший просто так гробить никого не буду. И пока не последует попыток изменить статус-кво, присутствующие в полной безопасности.
— Получается, виновные, дабы скрыть свои проделки и выйти сухими из воды, — продолжил я, — «назначили» козлами отпущения свои… Марионетки. И как можно быстрее, пока правда не всплыла наружу, привели приговор в исполнение. Как по-вашему ее величество, как сеньор, должна смотреть на такие дела?
Это преступление, и если покрыть его сейчас, личный состав возьмет его на заметку, и в следующий раз его лояльность сеньору будет под большим вопросом. Во всяком случае, если виновные продолжат находиться у руля данного заведения.
— Значит, требуешь нашей отставки? — хмыкнула Сирена. Я бегло пожал плечами.
— Я требую справедливости. Беспристрастного рассмотрения этого дела. И вместе со мной этого требуют почти три сотни человек, — кивнул на стоящих вдоль дальних стен представителей рядового состава, среди которого вновь прошла волна гула. — Каковы же будут санкции — решать не мне, и думаю, она решит правильно.
Я добавил в голос усмешки — естественно правильно. «Монарх» не может быть виновен, его власть свята. Виновен может быть только «министр», обманувший его, давший неправильный совет. Что, сеньорины, не любите таких игр? А я специально, играть — так играть! Пускай наши ангелочки задумаются, стоит ли вам верить? В конце концов, свято место пусто не бывает, «министров» ее величество всегда найдет, пускай наши «решающие» лишний раз вспомнят эту полезную аксиому. Главное, не уронить репутацию самого корпуса, вот этого мне уже не простят. А остальное… Я ж говорю, полезная аксиома. Пускай применительно к нашей ситуации и глубоко гипотетическая.
— Она не отвечает, — взяла слово сеньора Гарсия, не участвовавшая в перепалке. — Секретарь передала через охрану, как освободится — сразу свяжется. Прекращай, Хуан, — воскликнула она тоном «доброй тетушки». — Поиграли, и хватит.
Спасибо, мне хватает одной «доброй тетушки». Да и записывать в таковые главного палача планеты в мои планы не входило.
— Нет, — покачал я головой. — Будем ждать. Когда-то же она освободится?
— А если через несколько часов? — одними глазами усмехнулась Железная Сеньора.
— А здесь кто-то куда-то спешит?
Вдоль стены пронеслась очередная волна гула. И было непонятно, девочки больше поддерживают меня, или осуждают. Но осуждали они явно лишь позицию «стоять и ждать», саму выходку поддерживали руками и ногами.
— Хорошо, уговорил, — сделала шаг вперед Сирена. — Как председатель совета офицеров, перед лицом всего присутствующего личного состава объявляю о вступлении в силу моратория на исполнение приговора. До особого распоряжения Совета с подписью королевы. Подними чеку и отдай оружие.
Я рассмеялся. Натужно, хрипло.
— Очень смешно, сеньора штандартенфюрер! — отчего-то вдруг вспомнилось наше с нею первое знакомство. — Можно вас так называть? Хорошо, я положу оружие. Меня скрутят, выпроводят. За ворота. А затем, выждав время, Совет, в том же составе, повторно примет то же самое решение. И убедит вечно занятую королеву оставить под ним свой автограф, не вникая в суть дела. Оно мне надо?
Спасибо, сеньора, но думаю, ваш космолет улетел. Мораторий мне нужен был вчера, и вы его необходимость проигнорировали. Сегодня я требую разбирательства на самом высшем уровне, причем без вашего участия. И вас троих, и ее высочества. Как заинтересованных лиц.
— А не слишком много на себя берешь?
— Простите, сеньора Морган, — искрометно улыбнулся я. — Я не ваша приютская девочка. Я изучал и историю, и социологию, и политологию. Оставьте дешевые разводы для других.
— Все, мне это надоело! — вспыхнула вдруг главная наказующая. — Втыкай чеку на место и давай сюда! Быстро! И пошли со мной! — Она сделала несколько шагов вперед с таким грозным видом, что будь я мальчиком, которого она своей рукою пропихнула в школу мимо охраны, обделался бы от страха.
— Ты что себе позволяешь, щенок? Играться вздумал? Вещами, в которых ни черта не понимаешь? Быстро, я сказала!
Я не пошевелился. Она же медленно, но неумолимо приближалась.
— Ты понимаешь, что творишь? С какими вещами играешься промежду прочим? Ты представляешь, что такое корпус, на чем стоит и как работает?
— Я… — ваш покорный слуга попытался было открыть рот, но был невежливо перебит:
— Молчать! Ты, маленький выпендристый щенок, угрожать вздумал? Требовать что-то? Нашей отставки? При этом беря в заложники девчонок, решая, кому из них жить, кому нет?
Я благоразумно молчал. Время поговорить у нас было, сейчас же слова бесполезны.
— Мы поговорим с тобой. Я и Лея. Мораторий тебе уже пообещали, — сбавила обороты сеньора, видя мою непробиваемость. — Что еще? — Картинно обернулась. — Ах, да, покрасоваться перед девочками. — Лицо ее вновь перекосило. — Хуан, если не хочешь проблем, давай оружие и пойдем со мной!
— Нет! — повторился я. Я чувствовал, что в данный момент не совсем прав. Однако, свернуть уже не мог.
— Щенок! — зло выплюнула она и шагнула с таким видом, будто подойдет сейчас и надерет уши. А все игрушки в моих руках — именно игрушки маленького ребенка.
Жаль. Искренне ее жаль. Переоценка собственного авторитета для человека ее должности — смертный грех. Мой палец нажал на гашетку. Тр-р-р-р!
Раздался вскрик. И только тут запоздало пронеслось: «Господи, что я делаю?»
Да уж, запоздалая мысль. Крайне запоздалая. Сеньора Гарсия, она же Железная Сеньора, припав на здоровую ногу, опустилась на пол, пытаясь осмыслить, что только что произошло и как себя вести дальше.
— Я сказал, буду разговаривать только с королевой! — почти закричал я, чувствуя, что руки задрожали. — Даже если я трижды, четырежды неправ, я все равно буду говорить только с ней! Вам я не верю! Никому!
* * *
Ситуация изменилась, мгновенно, причем, не в мою пользу. Сеньору Гарсия оттащили, с ее стороны слышалась матерная тирада в адрес некого… Не буду приводить эти эпитеты, но говорил их человек, знающий толк в окололитературных выражениях. Девчонки же у стен гудели, переговариваясь друг с другом. Поддержку я не потерял, но моя бескомпромиссность, а так же эпитеты Железной Сеньоры резко снизили ее уровень, заодно повысив градус напряженности.
На какое-то время повисла пауза, «решающие» держали совет. Причем, как я понял даже со своей позиции, главная наказующая в не менее красивых эпитетах, чем награждала меня, запретила остальным применять какие бы то ни было силовые методы обезвреживания. Опыт которых у ангелочков наверняка имелся, как и средства реализации.
Наконец на линию держащих меня под прицелом наказующих вышла Мишель. Осмотрела недовольным взглядом и коротко бросила, указав на разметочную линию:
— Тринадцатое звено! Становись!
Я сместил взгляд на свой взвод. Девочки во главе с Кассандрой робкими неуверенными шагами вышли вперед, встали на отведенное нашему взводу место. Сзади них встало трое «морпехов» с винтовками, красноречиво приведенными в боевую готовность.
— Кассандра, — продолжила сеньора Тьерри, — ваш напарник не в себе. Обезвредьте его.
Сука! Руки, удерживающие в руках артефакты, до боли сжали их, я чудом не надавил на гашетку. Да уж, знают стервы куда бить, опыт не пропьешь!
— Кассандра, нет! — крикнул я.
Итальянка затравленно посмотрела на меня, затем переглянулась с остальными. Она мялась, не решаясь исполнить приказ, и ее воля, так и не решились бы, но последовал новый окрик Мишель:
