Читаем без скачивания Восемь голубых дорожек - Софья Могилевская

— Не знаю, куда она делась. А может, она тоже на всю жизнь уехала из Москвы.

Нет, Туся никуда из Москвы не уезжала. Более того: именно в то самое время, когда Антон и Маринка о ней говорили, она вместе со своей бабушкой проходила совсем недалеко от них. Она шла по бульвару Ленинградского проспекта. Только за зеленью деревьев ни Антон, ни Маринка, конечно, увидеть их не могли.

В жизни Туси словно бы ничего не изменилось, словно бы все было по-прежнему: она так же верховодила дома, капризничала с мамой и папой, слегка боялась бабушку. Вместо плавания она теперь училась фигурному катанью на коньках.

И все-таки сама она в чем-то стала другой. Нет-нет да задумается, а потом несколько часов ходит кроткая, послушная, со всеми ласковая, такая шелковая, что домашние диву даются. Желая того или нет, а скорее помимо своей воли, она до сих пор еще часто думает о бассейне и о ребятах, которые ее очень обидели, но которых она так и не может забыть.

Вот и сейчас, когда они с бабушкой проходили по Ленинградскому проспекту мимо бассейна, Туся замедлила шаги.

— Бабушка, какой сегодня день? — спросила она у Анны Мартыновны.

— Среда, — ответила бабушка.

Среда… Значит, ребята не занимаются. А что если упросить бабушку и на минутку, всего лишь на одну минутку, зайти в бассейн? Зачем? Ну, без всякого «зачем»… ну просто так. Ну чтобы снова увидеть голубую воду, маленький уютный «лягушатник», и пловцов, и, может быть, Зою Ивановну, и все, все, все…

— Бабушка… — ластясь, начала Туся, но не договорила.

Вдруг, отпустив бабушкину руку, сорвалась и куда-то помчалась вдогонку за девочкой, которая шла далеко впереди.

Неужели Галя?

Да, да, да, конечно, Галя! Она! Галя из ее прежней бассейновой семерки.

— Галя! — во весь голос закричала Туся. — Галя, остановись! Галя!

Галя — это была действительно она — услыхала голос и остановилась.

— Галя, это ты? — догоняя ее, с радостным оживлением заговорила Туся.

Увидев Тусю, Галя тоже обрадовалась и заулыбалась:

— Туся! Здравствуй!

— Галя, как я рада! Значит, вы теперь занимаетесь по средам? Ты в бассейн идешь?

— Нет, мы по средам не занимаемся… А ты почему перестала ходить в бассейн?

— Да та-ак, — неопределенно протянула Туся.

— Мы думали, ты заболела. Хотели позвонить тебе.

— Хотели позвонить?

— Только твоего телефона никто не знал.

— Значит, вы тоже вспоминали обо мне?

— Еще бы! Смотри ты столько пропустила. А завтра у нас будет соревнование. Зоя Ивановна всю нашу группу выпускает на курсовку.

— Всех?

У Гали в глазах гордость.

— Всех! Теперь мы плаваем кролем и на спине и на груди. Уже не поперек, а вдоль бассейна. Ашот и Марина могут проплыть, не останавливаясь, три раза туда и назад.

— А ты?

— И я тоже могу.

На миг лицо Туси затуманилось. Но все прежнее к ней возвращается: па-адумаешь — три раза туда и обратно! Она, что ли, не сможет, если Галя столько проплывет? Да сможет она, еще как сможет!

И, вскинув голову, она говорит:

— Я тоже завтра приду на соревнование.

— Приходи — посмотришь!

— Нет, я тоже буду участвовать вместе со всеми. Я еще быстрее всех проплыву.

— Да что ты, Туся! Ведь ты пропустила много. Ты не тренировалась.

— Ну, подумаешь! Я и без тренировки смогу.

— Тебя Зоя Ивановна не пустит.

— Зоя Ивановна? Пустит. Вот увидишь!

И как ее ни уговаривала Галя, как ни уговаривала уже подошедшая к ним Анна Мартыновна, Туся стояла на своем: она придет завтра в бассейн и будет вместе со всеми участвовать в соревновании. Она так решила, она так хочет, и пусть с ней, пожалуйста, никто не спорит!

Восемь голубых дорожек

Не узнать сегодня бассейна — столько в нем света, такой он нарядный!

Наверху зажжены все электрические лампы. Они гроздьями свешиваются над водой. А сбоку, из огромных окон, так и хлещут солнечные лучи. И от этого двойного света — электрического и дневного — по-особенному блестит, переливается и играет поверхность бассейна, а на белом дне видны причудливые блики. Точно вдруг здесь выросли странные подводные цветы. Где бассейн помельче, эти отсветы на дне сияющие, яркие. Но чем глубже вода, тем таинственнее и темнее зеленеют пятна на дне; тут они колышутся как растения неведомых морских глубин.

Висят флаги. Пятнадцать флагов пятнадцати Советских республик. Воздух в бассейне теплый, влажный. Ни ветерка. Ни дуновения. И флаги висят не шелохнувшись, стройной, многоцветной шеренгой.

А из рупоров несется музыка. Может быть, чересчур громкая и бравурная, но именно такая музыка нужна сегодня, когда в бассейне проходят соревнования.

Соревнования идут уже второй день. Это самые обычные, ежемесячные соревнования; их в бассейне называют «курсовки». Но на трибунах много зрителей. Пришли знакомые, пришли и родители ребят, которые принимают участие в соревнованиях.

Поэтому сегодня на трибуне сидят и Маринкины родные. И мама тихой девочки Гали. И родители Ашота. И отец Кости Великанова, длинный и немного нескладный, как Костя. И, конечно, мать Шура и Юра.

И еще на трибуне сидит и ждет не дождется начала соревнований… знаете кто? Туся!

Да, Туся, рядом со своей бабушкой Анной Мартыновной.

Туся изо всех сил просила, чтобы Зоя Ивановна позволила ей вместе с ребятами участвовать в сегодняшнем соревновании. Но Зоя Ивановна твердо сказала ей:

— Не надо, Туся. Я не имею права. Да и тебе самой ведь будет плохо. Они все очень подвинулись вперед по сравнению с тобой. Разве ты хочешь быть самой последней, плестись в хвосте?

— Нет, — ответила Туся.

— Давай решим так: с осени ты будешь аккуратно посещать занятия в бассейне. Постепенно догонишь ребят. К Новому году ты, наверно, вместе с остальными сможешь выйти на курсовку. Что ты думаешь об этом, а?

И Туся помрачнела, но все же согласилась.

— А теперь иди на трибуну. Тебе ведь интересно посмотреть на своих товарищей, правда? Порадуйся сегодня их успехам.

И снова Туся согласилась, на этот раз более охотно. Теперь она сидела на трибуне и уже с нетерпением ждала, когда придет очередь выйти на старт ребятам ее группы.

По краю бассейна расхаживают судьи. Все в белых костюмах. У каждого на рукаве по красной повязке.

А вот и главный судья. И заместитель главного судьи, очень строгий на вид. И секретарь, который сидит за столиком у самого борта бассейна и записывает, кто сколько проплыл и за какое время. И стартер с пистолетом в руке стоит тут же. Это он громким выстрелом дает сигнал «Прыгай в воду!».

И секундометристы, каждый с часами, стоят у самой воды.

Но, кроме того, на стене висят огромные часы: одни на том конце бассейна, где происходит старт, другие — где финиш. И хотя это очень большие часы, у них движется всего лишь одна-единственная стрелка — секундная. Часы эти так и называются секундомерами. Как только стартер даст выстрел, секундомер пускают. Стрелка быстро бежит по кругу, показывая, за сколько секунд пловец прошел дистанцию.

И, конечно, на соревновании присутствует врач в белом халате. Очень нужный здесь человек. Врач дает разрешение — можно или нельзя допустить того или иного пловца к соревнованию. Врач же наблюдает за каждым из пловцов, когда тот в воде.

А вот и они — шестеро знакомых нам ребят. Вся группа в полном составе. В руке у каждого четырехугольная белая карточка. Это очень важная карточка, Зоя Ивановна дала ее только тому, кого допустила к участию в соревновании.

На карточке написано все по порядку: и фамилия, и имя, и номер школы, и в каком году родился. А после заплыва на ней еще прибавятся и результаты соревнования: за какое время и каким стилем пройдена дистанция.

Ребята стоят за дверями, которые ведут к воде. Заглядывая в двери, топчутся от нетерпения. Они ждут своей очереди: когда по радио назовут их имена и фамилии, они выйдут в бассейновый зал, подойдут к стартовым тумбочкам и каждый займет место у той водной дорожки, которая ему заранее назначена.

Скорей бы!

А помните, как робко они жались друг к другу, когда пришли сюда впервые несколько месяцев назад? Говорили шепотом. Глаза у них были испуганными, Все им было непривычно: и вода, которая тяжко колыхалась, стиснутая кафельными берегами, и грохот трамплинов над головой, и свистки тренеров. А главное, страх брал от одной мысли, что им придется взять и прыгнуть в этот большой (он им казался огромнейшим) бассейн.

Как они радовались тогда, что тренер Зоя Ивановна повела их не к большому, а к маленькому бассейну — «лягушатнику»!

А теперь «лягушатник» ими начисто забыт. Они выросли из него, как постепенно вырастали из своих прежних курточек, платьев и ботинок. Что раньше было впору, теперь стало тесным, не годится.

Но вот к ребятам подходит Зоя Ивановна. Ее щеки почему-то разрумянились. Уж не волнуется ли она за своих питомцев? Наверно, волнуется. Ведь немало вложено в каждого из них сил и времени. И в худенькую Маринку. И в длинного Костю. И в Ашота, этого живого мальчугана. И в робкую Галю. И в братьев-близнецов — вон какие они стали крепыши!