Джимми еще немного посидел, все еще потирая горло и глядя искоса на сэра Ричарда.
– Черт бы побрал всех этих мошенников! – воскликнул он наконец. – Я все вам расскажу. Обычно я не занимаюсь грабежом на дорогах. Это не мое дело. Может быть, иногда я и работаю в почтовых каретах, но я никогда не стоял в засадах до тех пор, пока один тип из благородных, которого мы оба знаем, не соблазнил меня. А теперь я думаю, что лучше бы я с этим не связывался, понимаете?! Мне обещали за это пятьсот монет, но теперь я не получу ни пенни. Это просто редкостный тип, этот аристократ! Черт меня подери, если я еще хоть раз свяжусь с кем-нибудь из них! Это плохой человек, господин, я могу поклясться в этом!
– Я это знаю, продолжайте!
– Оказывается, в Бат должна была поехать одна старушка. Так, благослови вас Бог, это была его родная мать! Мне это совсем не нравилось, но это не мое дело. Мы с капитаном Тримблом должны были остановить карету неподалеку от Кэлна. Колье должно было лежать в тайнике за одной из подушек – ах, какие это были подушки, все обитые красным шелком!
– Мистер Брэндон знал об этом тайнике и рассказал вам, где он находится?
– Благослови вас Бог, господин, но он все испортил! Мы должны были взять колье и быстро скрыться. Лично я против насилия, да и тот, заикающийся молодой тип, наверняка тоже. Но капитан начинает стрелять из своих пушек, и один из охранников получает пулю в руку. Пока Тримбл держит всех на мушке, я распахиваю дверцу кареты и обнаруживаю внутри двух перепуганных дамочек, способных своим криком привлечь всю округу. Я не взял ничего, кроме колье, понимаете? Я – простой бедный парень, и это вовсе не мое дело. Мне это совсем не нравится. Мы вместе скрываемся, и тут капитан Тримбл приставляет к моему животу свою пушку и требует, чтобы я отдал ему драгоценность. Ну, я так и сделал. Ведь я простой бедный парень… И вообще против насилия. Ну вот, мы собирались привезти камешки сюда, этому молодому да раннему заикающемуся типу, который как раз находится здесь в гостях у одного совсем зеленого юнца, с которым он познакомился в Оксфорде. И тогда все было бы в порядке! Но я – хитрый парень, понимаете?! Мне кажется, что моим партнером был отъявленный обманщик, и если он сбежит вместе с камушками – а я подозревал, что именно так оно и случится, – то мой юный дружок-аристократ не заплатит мне ни гроша. И я стащил у Тримбла колье. Подумал, что лучше всего мне направиться с ним в Бристоль. И попал как раз в ту карету, в которой ехали вы с вашим племянником. А когда появился этот сыщик с Боу-стрит[2], я подумал, что этот тип охотится за мной, и решил обезопасить себя.
– И подложил колье в карман пальто моего племянника?
– Именно так, господин. Никакой полицейский ни в чем не заподозрит такого невинного молодого человека, подумал я. Но вы вместе с ним незаметно вдруг исчезли, и я приехал за вами сюда. О, я знал, что вы очень хитрый! И поэтому сразу обыскал весь ящик, понятно?
– Нет, не понимаю.
– Ну осмотрел весь дом, – нетерпеливо продолжил Джимми. – И увидел вашего паренька как раз в этом окне – мне бы получше запомнить, что вы слишком хитры, господин!
– Да, это действительно было бы лучше. Однако вы рассказали мне все, что я хотел знать, и поэтому сейчас вы свободны.
– Ну, вы настоящий дворянин, господин! – прохрипел Джимми. – Я убираюсь! И никаких обид между нами!
Ему не понадобилось много времени, чтобы вылезти из окна. Он весело и нахально помахал сэру Ричарду рукой и исчез из виду. Сэр Ричард разделся и лег в постель.
Лакей, который принес ему утром пальто и сапоги, был несколько удивлен, когда обнаружил, что господин поменялся комнатой со своим племянником, но объяснение сэра Ричарда о том, что его спальня ему не понравилась, принял спокойно, так как привык к тому, что аристократы позволяют себе иногда необъяснимые капризы и прихоти.
Сэр Ричард посмотрел через лорнет на свой пиджак, который он отослал вниз, чтобы его отутюжили, и выразил уверенность в том, что неизвестный гладильщик сделал все, что мог. Затем он перевел лорнет на сапоги и вздохнул. Но когда его спросили, чем он недоволен, он ответил, что доволен всем и что на человека благотворно действует временное отлучение от цивилизации.
Начищенные до блеска сапоги стояли у порога, на них не было ни пятнышка грязи, ни следа пыли. Сэр Ричард грустно покачал головой и снова вздохнул. Ему не хватало его лакея, Биддла, в гениальном мозгу которого хранился секрет такой полировки сапог, что в результате в них можно было видеть собственное отражение.
Но для людей, которые были незнакомы с искусством Биддла, внешний вид сэра Ричарда, который как раз в этот момент спускался по лестнице, не оставлял желать ничего лучшего. На синем пиджаке не было ни складки, узел галстука заслужил бы одобрение самого мистера Браммела, а прическа была в столь искусном беспорядке, что волосы, казалось, взъерошил ветер.
Завернув за угол лестницы, он услышал, как мисс Крид дружелюбно обменивается приветствиями с незнакомцем. Голос же незнакомца выдавал в нем личность, так как сэр Ричард, несмотря на то что он еще толком не проснулся, тут же определил, что перед ним стоит не кто иной, как капитан Тримбл.
Сэр Ричард не торопясь спустился вниз и прервал невинные замечания мисс Крид своим самым ленивым тоном:
– Мой дорогой мальчик! Мне не хотелось бы, чтобы ты разговаривал с незнакомыми людьми. Это весьма прискорбная привычка, избавляйся от нее, прошу тебя!
Пен удивленно оглянулась. Ей пришло в голову, что она не знала до сих пор, что ее защитник может говорить столь высокомерно или выглядеть так… да, так невыносимо гордо!
Капитан Тримбл тоже обернулся. Это был крупный мужчина с немного грубоватыми, но приятными чертами, одетый чуть ярче, чем следовало бы. Он добродушно сказал:
– Да я вовсе не против поговорить с парнишкой!
Рука сэра Ричарда нашла лорнет и поднесла его к глазам. Поднятая бровь мистера Браммела и лорнет сэра Ричарда Уиндэма считались в свете двумя видами смертельного оружия, направленного против всех видов претенциозности. Даже у толстокожего капитана Тримбла не осталось никаких сомнений по поводу уничтожающего смысла жеста сэра Ричарда. Его щеки покраснели, а челюсть воинственно выдвинулась вперед.
– А кто вы такой, молодой щеголь?
– Я мог бы быть множеством самых разных людей, – лениво протянул сэр Ричард.
Глаза Пен совершенно округлились, так как в этот момент она отчетливо поняла, что этот совершенно новый высокомерный сэр Ричард намеренно вызывает капитана Тримбла на ссору.
Какое-то мгновение казалось, что он добился в этом успеха. Злоба исказила лицо капитана Тримбла, и он, сжав кулаки, сделал движение по направлению к сэру Ричарду. Но в тот момент, когда он собирался уже что-то сказать, выражение его лица резко изменилось, он остановился, разжал кулаки и воскликнул:
