– Вы хотите сказать, что до сих пор не знаете, кто заказчик? – перебил советник Винтер. Голос у него был высокий, с металлическим оттенком.
– Я хочу сказать, что ни одна из внешних версий не подтверждается совокупностью улик, – ответил Ронге.
– Или заказчик – внутренний, – произнес Хранилович.
В комнате стало тихо. Полковник Мюллер фон Эльбоген, до этого молчавший, медленно повернул голову к Храниловичу.
– Что вы имеете в виду, генерал?
Хранилович выдержал его взгляд.
– Я имею в виду, что характер целей, особенно в Брно, указывает на человека, глубоко осведомленного о структуре военного управления империи. Тот, кто это спланировал, знал, кто именно будет на совещании в Брно. Такую информацию можно получить либо от агентуры, работающей в наших штабах, либо от кого-то внутри самой системы.
Мюллер побагровел.
– Вы обвиняете офицеров Генерального штаба в пособничестве убийце?
– Я не обвиняю, – спокойно ответил Хранилович. – Я рассматриваю все возможные версии. В том числе ту, которая вам, полковник, кажется оскорбительной.
– Это не просто оскорбительно! – Мюллер хлопнул ладонью по столу. – После дела Рёдля вы готовы видеть предателя в каждом, кто носит мундир! Генеральный штаб потерял начальника, погибшего от рук террориста, а вы намекаете, что кто-то из его коллег мог этому способствовать?
Барон фон Шварценау поднял руку, призывая к тишине.
– Господа, прошу вас. Полковник Мюллер, генерал-майор Хранилович не выдвигает обвинений, он рассматривает версии. Это его работа. Генерал-майор Хранилович, я понимаю вашу логику, но прошу впредь формулировать подобные предположения с большей осторожностью. Учитывая недавние события, любые намеки на нелояльность офицерского корпуса могут иметь серьезные последствия.
Хранилович кивнул, но по его лицу было видно, что он не отказывается от своих слов. Он повернулся к начальнику разведотдела:
– Полковник, доложите, что у вас есть по этому делу.
Полковник Шормель оглядел присутствующих и начал, не вставая с места:
– Господа, по нашим агентурным каналам достоверно установлено, что две с половиной недели назад из Италии в Триест доставлен груз. Полторы тонны динамита в шашках. Предположительно, судя по внешнему виду, горный динамит марки «Z» с завода в Замках. Пулеметы MG-08, «Мадсен». «Браунинги» M1910, «Маузер» 98 с оптическим прицелом и какие-то приспособления, предположительно для взрывных устройств. Приметы получателя совпадают с фигурантом. Груз направлен в Вену по железной дороге. В Вене следы груза теряются.
В зале возникла тишина. На мгновение Ронге показалось, что он сейчас потеряет сознание. Советник Винтер отложил карандаш и посмотрел на полковника Шормеля.
– Как, простите, теряются?
– Очень просто. Наш фигурант получил груз, погрузил на грузовик и исчез. Больше на данный момент ничего не известно. Информация свежая, мы работаем, – полковник взглянул на Храниловича, тот кивнул головой:
– Мы, как видите, работаем, господа. У майора Ронге есть версия о следующем объекте, куда может быть нанесен удар. Ронге, доложите.
Ронге прочистил горло, поправил воротник и продолжил:
– Итак, по совокупности имеющихся на текущий момент данных, можно предположить, что наиболее вероятной следующей целью будут являться заводы «Шкода» в Пльзене. Так же в качестве вероятных целей необходимо рассматривать пороховой завод в Блюмау, заводы «Вёрнер» в Будапеште, завод и арсенал в Вёллерсдорфе.
Советник Винтер побарабанил пальцами по столу и обратился к Ронге:
– Майор, что вам нужно для продолжения расследования?
Ронге открыл вторую папку.
– Первое. Доступ к спискам всех лиц, посещавших указанные предприятия за последние три месяца. Второе. Усиление наружного наблюдения на всех крупных железнодорожных узлах империи. Третье. Введение выборочного или сплошного контроля документов пассажиров железнодорожного транспорта. Четвертое. Разрешение на проведение обысков и допросов без санкции местных властей в случае экстренной необходимости. Пятое. Временное прикомандирование к Эвиденцбюро двух офицеров из оперативного отдела Генштаба для анализа возможных следующих целей.
Барон фон Шварценау переглянулся с Винтером. Винтер покачал головой.
– Майор, вы требуете полномочий военного времени. Доступ к спискам предприятий потребует согласования с их руководством и министерством торговли. Это займет время. Усиление наблюдения на железных дорогах это компетенция министерства путей сообщения, внутренних дел, генеральной инспекции жандармерии, королевской венгерской жандармерии, я не могу дать такое распоряжение без доклада министрам, потребуется согласование. Что касается особых полномочий при обысках и контроля документов – это противоречит действующему законодательству. Я не могу дать вам карт-бланш на нарушение прав подданных империи, – подвел итог заместитель министра внутренних дел барон фон Шварценау.
– Офицеров Генштаба вам никто не даст. У нас работы выше головы. Особенно после гибели Гётцендорфа. И вообще, давайте каждый будет делать свое дело, – добавил полковник Мюллер.
Ронге выслушал это молча. Он ожидал такого ответа.
– В таком случае, – сказал он, – прошу хотя бы направить циркуляр во все полицейские управления империи с описанием подозреваемого и требованием немедленно сообщать о любых подозрительных лицах, соответствующих приметам.
– Это мы сделаем, – кивнул барон. – Портрет уже готов?
– Портрет готов. Я передам его в канцелярию для размножения.
Барон фон Шварценау посмотрел на часы – массивные карманные, на золотой цепочке.
– Господа, время позднее. Я предлагаю следующее. Майор Ронге, вы готовите подробный отчет о проделанной работе и версиях следствия. Срок – три дня. На основании этого отчета я буду докладывать министру и запрашивать дополнительные полномочия. Пока же работайте с теми ресурсами, которые у вас есть.
Ронге молча кивнул. Совещание закончилось. Участники стали подниматься. Мюллер вышел первым, не глядя на Храниловича. За ним – его капитаны. Советник Винтер собрал свои записи, сухо попрощался и ушел. Барон фон Шварценау задержался у двери.
– Господин генерал-майор, я понимаю ваше положение, — сказал он негромко, обращаясь к Храниловичу. – Но прошу вас впредь избегать публичных предположений о причастности военных. После Рёдля император лично распорядился не допускать новых скандалов. Если вы ошибетесь, это будет стоить вам должности. Если окажетесь правы – это будет стоить должности многим другим. В любом случае, действуйте аккуратно.
Он вышел. В кабинете остались Хранилович, Ронге и Шормель.
Хранилович подошел к окну, отодвинул штору, посмотрел на темную улицу.
– Вы всё слышали, майор. У вас три дня. Ресурсов нет. Полномочий нет. Только ваша голова и ваш блокнот.
– Я понял, господин генерал-майор.
Хранилович повернулся к нему.
– Вы понимаете, что если вы ошибаетесь насчет «Шкоды», мы оба будем выглядеть идиотами? А если вы правы, но мы не успеем это предотвратить, мы будем выглядеть вдвойне идиотами?
– Понимаю.
– Хорошо, тогда идите и работайте. Я постараюсь прикрыть вас перед бароном, но на многое не рассчитывайте.
Ронге встал, собрал папки, уложил вещественные доказательства в ящик. Хранилович снова отвернулся к окну.
У двери Ронге остановился.
– Господин генерал-майор. Если преступник продолжит действовать с той же частотой, следующий удар будет нанесен в ближайшие три дня. Возможно, завтра.
Хранилович не обернулся.
– Я знаю, майор. Идите.
Ронге вышел. Коридор был пуст и тих. Плафон в приемной слегка мигал. Он прошел к своему кабинету – маленькой комнате в конце коридора, которую делил с еще одним офицером. Сейчас там не было никого.
Он сел за стол. Положил перед собой папки. Раскрыл блокнот. Перечитал последние записи. За окном, на Штубенринге, было тихо. Только изредка проезжал запоздалый трамвай, и звон его колокольчика доносился из-за стекла. Ронге писал до полуночи. Потом сложил листы в папку, запер в сейф и потушил лампу.
