class="p1">Мы уставились на него, а он продолжил:
– Да, я сам нашел ее, и мне кажется, она безупречна.
– И какая она? – спросил я.
Зигфрид поджал губы.
– Описать ее трудно. Но просто подумайте, кто нам нужен? Нам же не нужно воздушное существо, которое будет порхать по приемной. Нам не нужна симпатичная блондинка, которая будет пудрить носик за столом и строить всем глазки.
– Разве? – В голосе Тристана явно звучало непонимание.
– Нет, нам этого не надо, – заключил вместо него Зигфрид. – Она будет думать исключительно о своих мальчиках, а как только привыкнет к нашему распорядку – сбежит под венец.
Тристан все еще не поддавался на уговоры, и его брат начал выходить из себя. Лицо Зигфрида стало краснеть.
– И, кроме того, как мы можем позволить себе красивую молодую девушку в доме, где живут такие типы, как ты? Ты же не оставишь ее в покое.
Тристан был задет.
– А ты?
– Я говорю о тебе, а не о себе! – Зигфрид уже рычал.
Мир между братьями был непродолжительным. Я решил вмешаться:
– Ну хорошо. Расскажите нам о новой секретарше.
С видимым усилием Зигфрид подавил вспышку гнева.
– Ну, ей за пятьдесят, и она вышла на пенсию после тридцати лет работы в «Грин и Мултон» в Брэдфорде. Она была секретарем компании, и в ней ее вспоминают только с благодарностью. Ее назвали образцом эффективного сотрудника, а в нашей работе эффективность – главное. Мы допускаем слишком большую слабину. Нам просто повезло, что она решила поселиться в Дарроуби. Как бы то ни было, вы сможете познакомиться с ней через несколько минут, она придет сегодня к десяти часам утра.
Часы на церковной колокольне начали бить, когда в дверь позвонили. Зигфрид поспешил на звук и с видом триумфатора ввел свою находку в комнату.
– Джентльмены, это – мисс Харботтл, прошу любить и жаловать.
Это была крупная женщина с высоким бюстом и округлым лицом, на котором выделялись очки в золотой оправе. Масса черных кудряшек выглядывала из-под ее шляпки, было похоже, что они – крашеные, и они совершенно не шли к ее строгому костюму и обуви.
Я сразу подумал, что нам не придется опасаться, что она сбежит от нас замуж. Не то чтобы она была уродлива, но ее выдающийся вперед подбородок и умение без усилия командовать окружающими заставили бы любого мужчину искать спасения в бегстве.
Я пожал ее руку и был удивлен силой, с которой она ответила мне. Мы посмотрели друг другу в глаза, последовало несколько секунд молчаливой борьбы взглядов, затем она почла за благо согласиться на ничью и отвернулась. Тристан оказался совершенно не готов к встрече, весь его вид свидетельствовал о том, как сильно он встревожен. Его рука оказалась в плену и была освобождена только тогда, когда у него уже стали трястись колени.
Она начала обход приемной, а Зигфрид следовал за ней, потирая руки; он был похож на приказчика, обхаживающего любимого клиента. Она остановилась возле стола, на котором горой лежали счета – наши и выставленные нам, анкеты Министерства сельского хозяйства, рекламы разных фирм, а также разнообразные пилюли и тюбики с мазями.
С негодованием разгребая накопившийся мусор, она нашла главную книгу и брезгливо зажала ее между большим и указательным пальцем:
– Что это?
Зигфрид легкой рысью поспешил к ней.
– О, это – наша главная книга. Мы заносим в нее все наши визиты, которые отмечаем в регистрационной книге, она тоже должна быть где-то здесь. – Он порылся на столе. – Вот она. Сюда мы записываем вызовы и посещения по мере их поступления.
Она изучила обе книги в течение нескольких минут, причем на лице ее отразилось выражение удивления, которое сменилось мрачным юмором.
– Джентльмены, если вы хотите, чтобы я вела ваши книги, потрудитесь научиться писать. Я вижу, что они заполнены тремя разными почерками, но вот этот решительно хуже остальных. Он просто ужасен. Чья это рука?
Она показала пальцем на неровную строчку, состоявшую из коряво написанных слов.
– Вообще-то, это моя рука, – сказал Зигфрид, переминаясь с ноги на ногу. – Наверное, я в тот день очень торопился.
– Да почерк у вас везде одинаковый, мистер Фарнон. Смотрите – вот, вот и вот. Знаете, так не годится.
Зигфрид спрятал руки за спину и повесил голову.
– Полагаю, что здесь вы держите письменные принадлежности и конверты. – Она выдвинула верхний ящик стола.
Оказалось, что он доверху забит старыми пакетами с семенами, некоторые уже порвались, просыпав на груду мусора несколько горошин и фасолинок. Следующий ящик оказался забитым грязными веревками для родовспоможения коров, которые никто не удосужился помыть. Пахли они не слишком приятно, и мисс Харботтл поспешила задвинуть его назад. Однако ее было трудно смутить или сбить с толку, и она с надеждой потянула на себя третий ящик. Он открылся с мелодичным звоном, и она увидела ряд пустых бутылок из-под пива.
Мисс Харботтл медленно выпрямилась и терпеливым голосом спросила:
– Могу я узнать, где у вас касса? Где вы держите наличность?
– Ну, мы просто забиваем ею вон ту штуку. – Зигфрид показал на литровый горшок, стоящий на каминной полке. – У нас нет нормальной кассы, но он прекрасно справляется с ее ролью.
Мисс Харботтл с ужасом посмотрела на горшок:
– Как, вы кладете туда…
Измятые чеки и банкноты глядели на нее из горлышка, причем некоторые из них упали в камин.
– Вы хотите сказать, что, уходя, вы оставляете деньги лежать там изо дня в день?
– По-моему, никому это не повредило, – возразил Зигфрид.
– А где вы храните мелочь?
Зигфрид напряженно хихикнул:
– Да знаете ли, там же. Всю наличность, мелочь тоже.
Румяное лицо мисс Харботтл начало терять цвет.
– Знаете, мистер Фарнон, все это очень плохо. Я не знаю, как вам удалось протянуть так долго. Просто не знаю. Однако я убеждена в том, что смогу все поправить, и очень скоро. Я вижу, что в вашем бизнесе нет ничего сложного: обычная система картотечного учета – вот все, что нужно для ведения вашего баланса. Что же касается остальных мелочей, – она с недоверием посмотрела на горшок, – то я все сделаю как надо, и очень быстро.
– Отлично, мисс Харботтл, отлично. – Зигфрид с еще большей энергией потирал руки. – Мы ждем вас в понедельник утром.
– Ровно в девять часов, мистер Фарнон.
После ее ухода воцарилось молчание. Тристану понравилось ее посещение, а я испытывал сомнения.
– Знаете, Зигфрид, – сказал я, – возможно, она и гений эффективности, но не кажется ли вам, что она слишком строга?
– Строга? – Зигфрид громко, но довольно принужденно рассмеялся. – Ничего подобного. Оставьте это мне. Я с ней справлюсь.
