Осуждали военные и название отряда партизанским, а его солдат — партизанами.
Перебесится! — полагали многие. Но Анненков и не думал «пере», упорно материализуя свою идею.
Одним из принципов, которым он руководствовался, создавая свое формирование, было добровольчество. Парадоксально, но факт, что в то время как призывной контингент, как черт от ладана, бежал от мобилизации и в Белую, и в Красную армии, в отряд Анненкова не иссякал поток добровольцев, и уже в феврале 1918 года численность отряда превысила 200 человек. А на Верхне-Уральском фронте вокруг этого отряда-костяка стали складываться роты и батальоны, сотни и эскадроны, полки. Понимая, что добровольцы — наиболее стойкая и дисциплинированная часть любой армии, потому что воюет за те интересы, которые, собственно, и заставили ее взяться за оружие, Анненков всячески поощрял их, создавая им гораздо лучшие условия службы, чем для мобилизованных.
Стремясь сделать свой отряд целиком добровольческим, Анненков издал приказ, разрешающий мобилизованным переходить в партизаны-добровольцы. Этим он рассчитывал повысить боевую стойкость отряда, заставив солдат и офицеров драться до конца и не рассчитывать на плен, потому что все знали, что противник с добровольцами не церемонился и, как правило, ставил их к стенке. Вербовщики от Анненкова не стеснялись переманивать мобилизованных из других частей, согласившиеся быстренько оформлялись добровольцами, давали об этом подписку и направлялись в отряд атамана. Анненков рассказывал, что однажды при формировании полка к нему поступило 2,5 тысячи мобилизованных, изъявивших желание стать добровольцами, о чем они дали подписку и были оформлены приказом. При поступлении в отряд (дивизию) и добровольцы, и мобилизованные давали присягу. Вот один из ее текстов:
Присяга
Я, нижеподписавшийся подхорунжий атамана Анненкова Иван Дубакин, принимаю настоящую присягу в том, что я добровольно соглашаюсь всю свою жизнь служить с атаманом Анненковым верой и правдой и ни при каких обстоятельствах никогда от него не уходить. Служить буду не за страх, а за совесть. В случае неисполнения этой присяги, атаман имеет полное право лишить меня жизни.
Присягу исполнять всегда клянусь добровольно, в этом подписуюсь.
27 января 1921 года. Гучэн{104}.
В дальнейшем для вербовки добровольцев Анненков создал так называемые штабы пополнений, которые располагались в крупных городах, в частности, в Омске, Новониколаевске, Павлодаре, Семипалатинске, Усть-Каменогорске и в других{104}. Завербованных они направляли в Семипалатинск к Анненкову.
Штабы пополнений приносили много беспокойств местным властям, которые постоянно слали Анненкову жалобы. Анненков журил, но этим все и заканчивалось.
В советской литературе об анненковских добровольцах содержится много вымысла. Не удержался от него и государственный обвинитель на процессе Анненкова П. И. Павловский. В своей работе по материалам Семипалатинского процесса он пишет: «Внешним признаком преданности добровольцев были эмблемы анненковского отряда, которые выжигались на теле в виде причудливой татуировки. На груди — крест, под крестом — череп и две скрещенные кости и затем — змеи, извиваясь и обтекая тело в различных направлениях и причудливейших формах, были символом верности атаману и братства отрядников»{106}. Это неправда: во время боевых действий в Семиречье на такие татуировки у анненковцев просто не было времени. Такой рисунок ьыо нанесен на тело Анненкова в китайской тюрьме, однако считать этот единственный экземпляр тату универсальным символом братства анненковцев и верности атаману нет никаких оснований.
По-новому подходил Анненков и к формированию командного ядра своего отряда. Стремясь приблизить командира к солдату, он старался выращивать командиров из солдатской среды, пренебрегая назначением на командные должности кадровых офицеров и унтеров. Даже царских генералов Анненков считал, как он выражался, хламом и относился к большинству их них, в том числе и к Верховному правителю А. В. Колчаку, пренебрежительно. Офицеров, поступавших в отряд, он вначале ставил на должности рядовых, и лишь после проявления соответствующих качеств в бою они могли рассчитывать на дальнейшее продвижение. Офицерские звания он присваивал сам.
Все эти порядки не могли нравиться кадровым офицерам, и они старались обходить его отряд стороной или, как выражался Анненков, избегали явок. Но это не помешало ему в короткие сроки создать мощное боеспособное формирование. А офицеры все-таки пришли, и многие из них, при офицерских погонах, тянули солдатскую лямку под командованием своих бывших фельдфебелей и вахмистров.
Формируя свои части, Анненков совершенно не копался в душах добровольцев, его совершенно не интересовали ни их так называемые идейные убеждения, ни политические платформы: ему было достаточно одного: лишь бы у добровольца были причины и готовность воевать против советской власти.
На Семипалатинском процессе, характеризуя кадровый состав анненковского отряда и дивизии, государственный обвинитель Павловский говорил, что он подбирался строго по классовому принципу. Первые добровольцы отряда были представителями верхушки казачества, интеллигенции и сынками представителей торгово-промышленных классов. В дальнейшем же кадры демократизировались, и общественный обвинитель Ярков уже характеризовал отряд как шайку «бандитов, сброда всевозможного уголовного и прочего элемента: китайцев, спекулянтов, торговцев, хунхузов, головорезов из белогвардейских офицеров и наиболее резко выраженного уголовного и деклассированного элемента».
Яркову вторил другой общественный обвинитель — Паскевич:
«Уголовные преступники, мелкие дворянчики, люди, потерявшие честь и совесть, — лучшие бойцы анненковкой армии. Стоило кому-нибудь убежать из тюрьмы, он мог найти службу добровольцем у Анненкова. Ему давали пособие, обмундирование, знаки отличия отряда — череп и кости, им разрешалось убивать всех, кто мог являться разоблачителем недавнего их уголовного прошлого».
Эта характеристика личного состава отряда и дивизии Анненкова сильно утрирована и политизирована. Противоборствующие силы в Гражданской войне в России не были стерильно классовыми. На той и другой стороне сражались представители всех классов, одни из которых защищали свое утраченное положение, другие хотели его изменить и построить справедливое, на их взгляд, общество, третьи были откровенными авантюристами, четвертые, к которым принадлежал и Анненков, отстаивали Великую, Единую и Неделимую Россию. Кто будет стоять во главе государства после победы: царь или коллегиальный орган, — этот выбор они предоставляли народу в лице Учредительного собрания.
Во время нахождения на Урале небольшой отряд Анненкова превратился в значительную боевую силу. При убытии на Семипалатинский фронт в его состав входили: 1-й Оренбургский казачий полк, 1-й Верхнеуральский полк, один стрелковый партизанский полк, один Сибирский казачий полк и две батареи при восьми орудиях. По сути, это была дивизия, но официально она называлась партизанским отрядом.
Формирование отряда было продолжено в Семипалатинске и в Усть-Каменогорске. В Семипалатинске были сформированы полки Черных гусар, Голубых улан, запасной пехотный и конно-инженерный полки, в Усть-Каменогорске — два Сибирских казачьих полка, один пехотный и один сводный полки.
Следует сказать, что не все эти полки вошли в состав отряда Анненкова, часть их была подчинена непосредственно 2-му Степному корпусу. В связи с подготовкой наступления на Семиречье, отряд Анненкова 23 октября 1918 года был объявлен дивизией при сохранении названия партизанской.
Организация анненковской дивизии представляется в следующем виде:
— Личный конвой — полусотня (30 человек);
— Лейб-атаманский полк — 12 сотен, 1600 сабель, командир полка — сотник, затем — полковник Размазнин (Анненков называет его Размазин);
— Стрелковый партизанский полк. В конце Гражданской войны был переформирован в полк Голубых улан. Командир полка — Раутский;
— Полк Черных гусар — 350–400 человек. Сформирован из призывников добровольцев Славгородского и Ново-Николаевского уездов. Командир полка — Даниленко, Мандрыкин;
— Полк Голубых улан — 700 человек. Сформирован из призывников-добровольцев Барнаульского уезда. Формирование полка было начато в Барнауле капитаном Андрющенко;
— Конно-егерский полк;
— Оренбургский полк — 4 сотни, 600 сабель, командир полка — войсковой старшина Спасский;
— Верхнеуральский полк;
— Кирасирский полк — 900 человек, командир полка — полковник Иларьев;
— Драгунский полк — 4 сотни, 600 сабель;
— 3-й конно-киргизский (алашский) полк — 4 сотни, 600 сабель. Сформирован на базе 3-й Семиреченской (Сергиопольской) алашской сотни, командир полка — войсковой старшина Николаев;
