Читаем без скачивания Сомнительная полночь - Эдмунд Купер

Она села на табурет рядом с ним, вынуждая его повернуться спиной к Марион-А.

- Наименьшее, что вы можете сделать, - это предложить мне выпить.

- Конечно. Что бы вы хотели?

- «Красный толчок», пожалуйста. Вы впервые в этой дыре, верно?

- Да.

Бармен-андроид подал напиток, и она поднесла его к губам.

- Я умерла, - сообщила она. - Мой дружок продемонстрировал вчера, что он смертен, прыгнув с геликара. Очень неделикатно. О! Мужчина моей тайны. Мы в постели-то были всего месяц... Мой стакан пуст.

- Очень жаль, - сказал Маркхэм неодобрительно. - Выпейте еще один «красный толчок».

- Спасибо. Паскудно, но что поделаешь? Такая потеря лица. Люди скажут, что я довела его до Анализа. - Она расправилась со вторым стаканом за два глотка - Вы понимаете, что этот милый козел разбил мою жизнь? Я, можно сказать, любила его. Но он всегда был непонятный. Все время эти безумные разговоры о звездных кораблях, о поиске новых миров, как будто этот недостаточно хорош... Я думаю, что смогу полюбить вас, важный незнакомец... Мой стакан пуст.

Третий «красный толчок» присоединился к своим приятелям с поразительной быстротой.

- Вы одна? - спросил Маркхэм, отчаянно пытаясь придумать, что же сказать.

Девушка неожиданно наклонилась и поцеловала его.

- А кто нет? - сказала она. - Я Черил Три-С, женщина двух мужчин и худшая балетная танцовщица в мире... За что вы схлопотали условно живое состояние и на сколько?

- Как вы догадались?

- Бледность. Как долго, мой серьезный невротик?

- Сто сорок шесть лет.

- Соблазните меня завтра! Вы же ручной Спасенный. Знаменитость. Что же вы не позовете меня в постель и не восстановите мою репутацию? Я бы хотела еще выпить.

- Я думаю, вам уже хватит, Черил. У меня тут на улице геликар. Хотите я доставлю вас домой? Она одарила его страстной улыбкой:

- С очевидной целью, не иначе. Я знаю - я вся сияю, мой господин. Но он был такой милый ненормальный. К черту его! Он слишком много думал. Я вот не особенно думаю и вам не советую, мой почтенный святой... О темнота, темнота, темнота! Мы все идем в темноту... Прощай, милый принц. Пусть ангелы поют, пока ты отдыхаешь. Я взрослая и образованная. Что еще вам нужно?

Она поднялась с табурета, сделала три неверных шага и упала, не издав ни звука, как сраженная. Маркхэм не успел и пошевелиться, как андроид поднял ее и унес.

Маркхэм повернулся к Марион-А.

- Давайте уйдем отсюда, - сказал он.

Он позволил Марион поводить себя некоторое время по тихим улицам. Эта девушка, Черил, расстроила его, а ему почему-то казалось важным быть в хорошем настроении. Он попытался забыть об этом инциденте, но ничего не получалось. Ясные, возбужденные глаза Черил, ее горящие щеки, полные детские губы преследовали его. Он был зол, поскольку сам переживал личную трагедию, и цинично говорил себе, что у него нет сил на чьи-то чужие беды. Однако это разозлило его еще больше.

Наконец он немного успокоился и решил посмотреть жизнь студии. Марион-А провела геликар по Нью-Пи-кадилли и остановилась у массивного здания, по форме похожего на пол-яйца. Его гладкая бетонная поверхность слегка светилась в темноте глубоким, мерцающим красным светом. Окон не было - только одна большая дверь.

Маркхэм вылез из геликара и минуту разглядывал здание. Потом он посмотрел на ясное ночное небо-спокойные, неизменные звезды! Маяки Господа, атомы космоса, давшие жизнь крошечным, как угольки, планетам. А вчера сумасшедший, чьи глаза и надежды так же были направлены к звездам, выпрыгнул из геликара.

Сумасшедший, несомненно, был человеком, уставшим от андроидов и бессмысленной роскоши, от постоянного движения, не приводящего никуда. Сумасшедший, может быть, с искрой поэзии в душе, с пытливым разумом и крошечным, запрещенным вулканом в сердце. Или, может быть, как Черил, он был жертвой слишком большого количества «красных толчков».

Маркхэм вздрогнул и снова посмотрел на студию. Надпись над дверью состояла из радужных букв на металлическом фоне: «Студия „Лотос“».

- Войдем. - Рассеянно он взял Марион-А под руку.

Из осеннего лондонского вечера они окунулись в мир грез, где не существовало времени, в мир южного острова в Тихом океане. Над ними, в ясном голубом небе чарующей глубины, пылало солнце.

Маркхэм стоял, пораженный, под настоящими пальмами на поросшем травой холме, а вокруг лежал золотой песок. Тихоокеанские волны с шумом накатывались на пляж, и океан, казалось, простирается в туманную бесконечность.

- Вы можете пройти в кабину для переодевания, сэр. - Мужчина-андроид в легкой рубашке и с гирляндой приятно пахнувших цветов на шее появился около Маркхэма. Его проводили в маленькую кабинку, где предложили переодеться в явно поношенные пляжные брюки и сандалии. Когда он вернулся к Марион-А, то увидел, что она одета в легкое болеро и невообразимую юбку из травы.

Он снова посмотрел на голубое небо и слепящее солнце. Впечатления были вполне реальными. Вполне можно было поверить, что остров настоящий и что он попал в другое измерение. Птицы с ярким оперением порхали и щебетали в миниатюрном лесу, а на берегу кто-то вытаскивал из синтетического океана возмущенную черепаху.

- Присоединимся к счастливой толпе и позагораем, - предложил Маркхэм, разглядывая группы смеющихся людей у воды.

Он удивился еще больше, когда обнаружил, что раковины и камни настоящие, кораллы в лагуне - тоже, и его очень смущала отдаленная линия горизонта, так как он знал, что диаметр студии едва превышает сотню ярдов.

- Хэлло, хэлло, - услышал он голос позади. - Как дела, старина? Вы выглядите, как будто на вас уздечку накинули. Пойдемте, присоединяйтесь к нам.

Маркхэм обернулся и увидел улыбающееся бородатое лицо под поношенной соломенной шляпой. Он понял, что видел этого человека, но не мог узнать его.

- Черт меня возьми, вы уже забыли, - обиженно сказал незнакомец. - Я Брессинг, дорогой друг. Антан Брессинг. Я был там, в санатории, когда вы пришли в сознание. Помните?

Маркхэм извинился, и Брессинг провел его и Марион-А к группе, состоявшей из двух андроидов и девушки.

Девушку звали Солуна, и, очевидно, эта крупная, пышная блондинка была возлюбленной Брессинга. Андроиды - мужчина и женщина - с серьезным видом танцевали, а Солуна давала им подробные указания.

- У меня появилась идея насчет нового балета-маскарада, - сказала она, когда Брессинг их представил. - Антан, я бы хотела, чтобы ты убедил эту идиотку Руфь синтезировать побольше эмоций. Ричард, похоже, понял мою мысль, а вот она как кукла на коньках.

Руфь-В, персональный андроид Брессинга, была ростом чуть пониже Марион-А. И разговаривала она совсем иначе. Когда Брессинг обращался к ней, она отвечала не сразу, только после некоторого раздумья. Другой андроид, Ричард, персональный андроид Солуны, был смоделирован в южноамериканском стиле, со смуглыми, но не выразительными чертами. Он также относился к классификации В.