Читаем без скачивания Игла - Хол Клемент

Мальчик захромал вниз по холму, и Охотник задумался над тем печальным фактом, что активный член их партнерства склонен захватить контроль, невзирая на свою недостаточную квалификацию.

Позже ему пришло в голову, что если доктор узнает о его присутствии — это еще не самое худшее, наоборот, они могут получить умного союзника. Доказательств того, что Охотник не вымысел Боба, более чем достаточно для более глупого человека, чем доктор Сивер. К несчастью, когда он подумал об этом, было уже поздно: Боб и Хэй встретились.

— Где ты был? Что с тобой случилось? Я взял велик и ждал тебя у твоего дома так долго, что могла вырасти борода. Ты повис на шипах или что?

— Я упал, — абсолютно правдиво ответил Боб, — и немного поранил ногу. Пришлось подождать, пока я смог ею пользоваться.

— О, понятно! Сейчас все в порядке?

— Не совсем, но на велике ездить смогу. Пойдем к дому и возьмем мой.

Встреча произошла недалеко от дома Киннэйрдов, поскольку Хэй не стал очень углубляться в джунгли, опасаясь разминуться с Бобом. Несмотря на хромоту Боба, они добрались до дома через одну-две минуты.

Ехать на велосипеде оказалось нетрудно, если Боб садился слева и нажимал на педаль внутренней частью стопы, а не пальцами правой ноги.

Они доехали до строительного участка, развлекая друг друга предположениями о том, каково остальным доставлять полузатопленную лодку через буруны к берегу, и начали отыскивать материалы. Их было в изобилии, и задолго до ужина они сложили найденное в нескольких незаметных местах, чтобы его никто не тронул до завтра. По-своему, они были честные юноши.

Два обстоятельства помешали Бобу явиться на участок после школы на следующий день.

Первое произошло в понедельник утром.

Боб спускался к завтраку, и отец увидел, как он хромает, и спросил о причине, Боб повторил то, что рассказал Хэю.

Но следующее требование было хуже.

— Давай посмотрим.

Боб приподнял штанину, обнажив входное отверстие. Оно, разумеется, выглядело не так плохо, как должно было бы выглядеть, поскольку Охотник всю ночь прочно держал края раны вместе и по-прежнему выполнял свои обязанности. К большому облегчению мальчика, мистер Киннэйрд не спросил о глубине раны, решив по отсутствию крови и покраснения, что она неглубока. Впрочем, облегчение оказалось преждевременным. Отец отвернулся, говоря:

— Хорошо. Если в следующий раз я увижу, как ты хромаешь, ты должен будешь сказать, что виделся с доктором Сивером.

Уважение Охотника к мистеру Киннэйрду возрастало с каждым днем.

Раздумывая об этой проблеме, Боб размышлял, что разорванная икра заставит его хромать еще не один день, несмотря на наличие Охотника. А отец после полудня, несомненно, будет на строительстве.

В конце концов выяснилась еще одна причина задержки: учитель, работавший со старшими учениками, попросил его остаться, чтобы выяснить его положение в группе. Боб извинился, торопливо объяснил остальным и видел, как они двинулись к новому резервуару.

Потом он вернулся в класс. Опрос занял некоторое время. Как часто бывает, когда ученик переходит из одной школы в другую, разница в программах приводит к тому, что по одним предметам он на год впереди остальных, а по другим — намного отстает. К тому времени, как была выработана удовлетворительная программа, Боб был уверен, что друзья взяли все необходимое и унесли к ручью.

По-прежнему оставалась проблема его хромоты и отцовского ультиматума. Весь день он старался ходить, как будто ничего не случилось, и сумел лишь привлечь больше внимания, несколько минут он стоял на пороге школы, раздумывая, и наконец рассказал о своих затруднениях Охотнику. Ответ чужака его изумил.

— Я предлагаю сделать именно то, что посоветовал твой отец — увидеться с доктором Сивером.

— Но мы же не скроемся от него. Он не дурак и в чудеса не верит. Входное отверстие его не удовлетворит, он осмотрит всю ногу. Как я объясню ему, не сказав о тебе?

— Я думал об этом. А что плохого в том, чтобы рассказать ему обо мне?

— Я не хочу, чтобы он решил, что я свихнулся. Я сам с трудом в тебя поверил.

— У тебя, вероятно, не будет лучшего подтверждения твоего рассказа, чем сейчас, если доктор так умен, как ты говоришь. Я поддержку тебя. Я могу доказать, что я существую, если понадобиться. Я знаю, мы тщательно старались скрыть мое присутствие, и причина для этого по-прежнему существует. Я не собираюсь рассказывать всем и каждому. Однако я думаю, что доктор может нам помочь. Он обладает знаниями, которых нет у нас, и, несомненно захочет нам помочь. Я не преувеличу, если сравню нашего друга с опасной болезнью.

— А если окажется, что он Хозяин нашей добычи?

— Он один из наименее вероятных кандидатов на острове. Впрочем, я легко могу это проверить. Несомненно, мы примем предосторожности.

Он рассказал, что хочет сделать, и Боб кивнул.

Кабинет доктора находился недалеко от школы.

Если бы не рана Боба, велосипед был бы не нужен.

Произошла небольшая задержка из-за другого пациента, затем Боб и его невидимый гость вошли в приятную комнату, которую доктор Сивер превратил в смотровой кабинет.

— Так скоро у меня? — встретил его доктор. — Тебя беспокоит ожог?

— Нет, сэр. Я о нем забыл.

— Не совсем, я надеюсь.

Оба улыбнулись.

— Кое-что еще. Я вчера упал в лесу, и отец сказал, чтобы я увиделся с вами.

— Хорошо посмотрим.

— Боб сел на стул лицом к доктору и закатил штанину. Вначале доктор Сивер не разглядел рану, но потом увидел. Он долго и тщательно осматривал оба отверстия, затем сел и посмотрел на мальчика.

— Рассказывай.

— Я был в лесу у истока первого ручья. Берег оказался подмыт больше, чем я думал, я провалился, и заостренная ветка проколола мне ногу.

— Продолжай.

— Больше ничего не было. Рана меня почти не беспокоила. Я пришел, потому что велел отец.

— Понятно.

Минуту или две доктор молчал, потом сказал:

— Что-нибудь подобное произошло в школе, в Штатах?

— Ну…

Бобу и в голову не пришло сделать вид, что он не понимает, о чем говорит доктор.

— Было вот это.

Он вытянул руку, пораненную в тот вечер, когда Охотник впервые попытался вступить с ним в связь. Доктор молча осмотрел едва заметный шрам.

— Давно?

— Три недели назад.

Опять молчание. Боб гадал, о чем думает доктор. Охотник думал, что знает.

— Ты обнаружил, что в тебе что-то необычное, что-то такое, чего ты не понимаешь, что-то, что заставляет раны, требующие швов, вести себя, как царапины, а дыры, которые уложили бы тебя в постель на недели, тебя «почти не беспокоят». И ты встревожился из-за этого? Это произошло в школе?

— Не совсем так, сэр. Вы почти правы, но… я знаю причину.

Перейдя рубикон, Боб быстро и четко изложил свою историю, а доктор слушал в завороженном молчании. В конце он задал несколько вопросов.

— Ты не видел этого твоего Охотника?

— Нет. Он не показывается мне, говорит, что это меня взволнует.

— Я его понимаю. Ты не возражаешь, если я тебе ненадолго завяжу глаза?

Боб не возражал. Доктор отыскал повязку и завязал ему глаза.

— Пожалуйста, вытяни руку, любую. Положи ее на стол ладонью кверху. Охотник, ты понимаешь, чего я хочу?

Охотник понимал и действовал соответственно. Боб, конечно, ничего не видел, но через мгновение ощутил небольшой вес в ладони вытянутой руки.

Он инстинктивно начал сжимать пальцы, но рука доктора прижала их.

— Подожди, Боб.

Еще несколько мгновений вес ощущался, затем мальчик начал сомневаться, был ли он на самом деле. Это было похоже на карандаш, засунутый за ухо: его чувствуешь и после того, как уберешь. Когда повязку сняли, ничего не было видно, но лицо доктора было еще серьезнее, чем раньше.

— Хорошо, Боб, — сказал он. — Часть твоего рассказа подтвердилась. Можешь ли ты рассказать о деле твоего друга?

— Вначале я кое-что хочу сказать, — ответил Боб. — На самом деле это говорит он, а я постараюсь точно передать его слова. Вы убедились, по крайней мере в одном отношении, в правдивости этого рассказа. Вы должны понять, почему мы сохраняли тайну и чем рискуем, рассказывая вам. Несомненно, существует вероятность, хотя и очень небольшая, что наша добыча скрывается в вас. В таком случае перед нами две возможности. Либо вы знаете о его присутствии и сознательно сотрудничаете с ним, так как он убедил вас в справедливости своей позиции, либо вы не знаете. В первом случае вы сейчас думаете, как избавиться от меня. Ваш гость, разумеется, готов на любые шаги, по отношению к моему хозяину, но я знаю, что вы на это не пойдете, и это поставит перед вами проблему, для решения которой потребуется время, а ваши попытки решить ее расскажут мне правду. Во втором случае: доктор, ваш гость знает теперь, где я нахожусь. Он знает также, что вы врач и сумеете обнаружить его присутствие в самом себе. Боюсь, мы подвергли вас опасности, потому что он не остановится ни перед какими средствами в своем стремлении спастись. Я не могу предложить вам никаких предосторожностей, вы сами должны о них подумать. Но не говорите о них вслух. Мне жаль подвергать вас такому риску, но мне кажется, это входит в ваши обязанности врача. Впрочем, если вы не хотите рисковать, просто скажите нам. Мы немедленно уйдем. Конечно, при первой же возможности мы вас проверим, но если его не будет преследовать страх немедленного обнаружения, он может покинуть ваше тело, не повредив его, поскольку он будет торопиться. Каково ваше решение?