Читаем без скачивания О кораблях и людях, о далеких странах - Гец Рихтер

- Лучше бы о машине позаботился, старый пьяница! - ворчит буфетчик Вааль.

Долго ищет Руди Куделька и наконец находит его в офицерской душевой. Он стирает белье второго штурмана.

- Тоже мне пижон! А у самого шея грязная, - ворчит Куделек. - Во, гляди, какой воротничок засаленный!

Руди бежит в каюту, надевает курточку и отправляется на бак. А там уже стоит большой худой человек в спецовке. Руди видит только его смутные очертания. Молча юнга смотрит в темноту. Наклонившись над фальшбортом, он различает белесую полосу у носа корабля. Кажется, что туман можно потрогать руками, - такой он густой. Кругом кромешная тьма, и Руди слышит, как волны хлещут о борт и как где-то далеко внизу шумит море.

Холодно. Руди прячет руки глубоко в карманы. Долго он стоит так рядом с большим и худым человеком и вдруг вспоминает, что он даже не поздоровался.

- Здрасте! - бормочет он себе под нос.

Человек громко смеется, и тогда только Руди узнает боцмана Иогансена. "Наверное, он вахтенный!" - решает юнга и вдруг видит рядом с боцманом еще одну тень, совсем уж огромную! И он никак не может понять, кто это.

А боцман шепчется со своим соседом. Потом они оба начинают смеяться, как смеются только хорошие друзья. Руди подходит поближе к боцману, ему хочется с ним заговорить, но почему-то язык не поворачивается. И он молчит, прислушиваясь к ночным звукам. Огромный дядька, который стоит рядом с боцманом, время от времени называет корабли, проплывающие на опасно близком расстоянии.

Руди лишь в самый последний момент различает опознавательные огни. Какой-то огромный пароход вырастает вдруг в двадцати метрах от "Сенегала". Юнга даже вздрогнул, когда у него над головой взревела чужая сирена, вытаращил глаза, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть за правым бортом, но увидел только слабое мерцание красного огонька, медленно удаляющегося за кормой. Оттуда что-то кричат на незнакомом языке.

- О'кэй! - отвечает капитан с мостика.

- Танкер! - говорит боцман Иогансен Руди, не опуская бинокля.

Юнга пододвигается поближе к нему. По другую сторону стоит незнакомый матрос. Руди тихо улыбается.

- Там, спереди, в трех кабельтовых, - еще один. Кажется, здоровая посудина! - вдруг объявляет он. - Но она идет другим курсом, по огням видно.

- Молодец, - хвалит его Иогансен. - Сбегай к первому штурману и попроси у него бинокль.

- Бинокль? Для меня?..

- Ну да, если хочешь, конечно.

- Еще как! - И Руди со всех ног бросается на мостик.

- Скажи, что я тебя послал, - кричит ему Иогансен вдогонку.

Руди снова стоит на баке рядом с боцманом и матросом и таращит глаза в темноту. Постепенно его начинает пробирать озноб. Сыро и холодно. В десять часов боцман отправляет его спать. Руди забирается под одеяло, сворачивается калачиком и, хотя снаружи непрерывно воют сирены, вскоре засыпает.

И снится ему, что он вместе с отцом и многими другими людьми стоит на берегу Эльбы и вытаскивает из разбушевавшейся реки какие-то бревна, спасает скотину. Кругом кричат, вода подымается все выше и выше, вот она уже достигла ног Руди, - но он не в состоянии даже пошевельнуться. Вдруг все стихает, и слышен лишь рев проносящегося мимо потока. Он шумит, бурлит. Люди суетятся. Над рекой разносится крик ужаса. Руди словно окаменел. Ноги его погрузились в ледяную, цепкую грязь.

Вдруг он слышит голос своего отца. Он кричит все громче и громче и дергает Руди за рукав. Юнга просыпается.

- Не слышишь, что ли? - кричит на Руди Куделек, стоя рядом с койкой и тряся его за руку. - Скорее наверх: там что-то случилось!

Руди прислушивается. По железным плитам палубы бегают люди. На мостике тоже слышна какая-то возня.

Штуртрос громко елозит над кабиной. Корабль дрожит от бешеной работы винта.

- Выбрасывай кранцы! - кричат на палубе.

Должно быть, это боцман Иогансен. В мгновение ока Руди соскакивает с койки. Куделек открывает дверь и бросается наверх. Руди за ним.

Ночь. Сквозь туман виднеются желтые огни. Цепочка тусклых огней медленно приближается к "Сенегалу" и постепенно превращается в ряды иллюминаторов в борту огромного корабля, стеной надвигающегося на "Сенегал".

Расстояние между судами не больше десяти метров.

- Вот так махина! - говорит Руди Кудельку, но Куделька уже нет рядом с ним.

Руди подходит к самому борту. Чужой корабль надвигается все ближе, но движение его замедлилось. Расстояние между бортами - метра четыре, не больше. Нижний ряд светящихся иллюминаторов - примерно на уровне палубы "Сенегала". Во многих из них виднеются лица.

- Чего головы высовываете? Уберите скорее! - кричит матрос, и люди на другом корабле, как будто поняв его, спешно завинчивают иллюминаторы. Но за толстыми стеклами все еще виднеются лица. Среди них - женщины и дети.

Вода между бортами кораблей вздымается фонтанами, винт бешено крутится, чтобы оторвать "Сенегал" от колосса. Впереди Руди слышит, как на мостике кричат и ругаются.

- Полундра! Отойди от фальшборта! - слышится голос капитана.

Оба корабля плывут вплотную рядом, и, хотя ветра никакого нет, их покачивает на волнах, взбитых собственными винтами. Внезапно начинает реветь сирена "Сенегала".

Руди застыл, вцепившись в поручни, и с ужасом таращит глаза на ряд освещенных иллюминаторов. В одном из них он видит, как женщина пытается поскорее задернуть занавеску. Сам он отскакивает от борта, лишь когда палубные надстройки обоих кораблей с грохотом сталкиваются и ломаются. Кто-то хватает его за руку и отдергивает назад.

Он падает и только в этот момент понимает, что происходит вокруг. С ужасом он ждет, что вот-вот столкнутся оба корабля, он обхватывает голову руками, чтобы защитить ее от удара. Но корабли не сталкиваются, и паренек сльн шит лишь, как на палубу падают доски, стекло. Должно быть, разбита лоцманская рубка.

- Поосторожней, паренек! - говорит кто-то сзади.

Голос дрожит, человек задыхается, как будто он бежал к Руди. Страх внезапно сковывает юнгу, но он все же уверяет:

- Ничего, мне не страшно!

Человек отпускает его, и Руди замечает вдруг, что стоит на палубе в одних трусах. Ему делается сразу очень холодно.

- Теперь все в порядке! - успокаивает его человек и подходит к фальшборту. - Ступай-ка к себе в каюту!

- Что-нибудь случилось, боцман? - спрашивает с мостика первый штурман.

- Все в порядке! - отвечает боцман, и голос его звучит уже спокойно, как всегда.

Прежде чем отправиться к себе, Руди еще раз смотрит вслед чужому кораблю. Но теперь видна только корма.

Медленно удаляются несколько тусклых огоньков.

3

Еще ночью туман рассеялся. И, когда Руди на следующее утро взбегает по трапу на мостик, чтобы убрать в каютах первого штурмана и капитана, дует свежий нордвест, снова вздымаются пенящиеся валы, с грохотом ударяясь о стальные бока корабля. То и дело через левый борт на палубу залетают соленые брызги, но "Сенегал", грузно переваливаясь с боку на бок, движется вперед.

Руди любит убирать в каютах, особенно когда остается там один. Но сегодня первый штурман не на мостике и не на палубе, а сидит за письменным столом и заполняет какую-то ведомость. Руди громко приветствует его.

- Перестанешь ты когда-нибудь орать? У меня и так от твоего крика голова болит!

Руди осторожно ставит ведро с водой, щетку, совок на пол и подходит к койке.

- Опять ты с ведром воды приперся? Что я тебе, свинья, что ли? Без конца тут с водой возишься!

- Сегодня суббота, господин Pay.

- A y вас в Саксонии, что, только по субботам убирают?

Так начинается обычная ежедневная дуэль. Всякий раз, когда Руди убирает каюту "Первого", тот поддразнивает Руди. Сначала юнга очень обижался, но скоро понял, что штурман говорит все это не всерьез, и просто хочет пошутить с Генрихом. И "Генрих" за словом в карман не лезет. Когда он, припертый к стенке, уже не знает, как отвечать на нападки гамбуржца, он начинает хвастаться.

Он хвастается для того, чтобы защитить свою родину.

Сегодня он сперва молчит. Но, разглаживая одеяло, он напряженно думает. Нет, Руди больше не хочет только защищаться, как в первое время. Он собирается перейти в наступление, потому что чувствует: первый штурман шутку понимает.

- В Саксонии у нас каждый день убирают.

- Это потому, что вы такие грязнухи, что ли?

Этот ответ Руди надо сначала переварить. Но вот он уже нашелся:

- Да нет, не потому: вся грязная вода-то у нас стекает в Эльбу, а оттуда течет в Гамбург. И в Дрездене всю грязь выбрасывают в Эльбу. И в Ризе тоже. Ну, а в Гамбурге люди в этой грязи купаются.

- Ну и свиньи же вы! - ворчит "Первый".

Руди, улыбаясь, взбивает подушку.

- Какие же это мы свиньи? У нас-то Эльба еще чистая. Вы в Гамбурге такой чистой воды и не знаете.

Теперь очередь за штурманом молчать. Перо его скрипит, и Руди даже слышит, как он вздыхает. Юнга задергивает занавеску перед койкой, споласкивает умывальник, кстати всегда чистый.