Читаем без скачивания Грабитель - Эд Макбейн

– Не в этом дело, – отрезала она, и, взглянув через стол, он увидел её затуманенные слезами глаза.

– Эй, послушайте, я…

– Прошу вас, Берт, не надо…

– Но вы же сами сказали, что это был мужчина. Вы сказали…

– Ничего, – ответила она. – Ничего, Берт, – и закусила губу. – Ничего. Был один парень, и я по нему с ума сходила. Мне было семнадцать, как Дженни Пэйдж, а ему девятнадцать.

Клинг ждал. Клер подняла бокал и отпила из него. С трудом проглотила, потом вздохнула. Клинг молча наблюдал за ней.

– Я встретила его в клубе “Темно”. Мы безумно полюбили друг друга. Знаете, как это бывает, Берт? Так случилось и с нами. Мы строили такие планы… грандиозные планы. Мы были молоды, сильны и любили друг друга.

– Не… не понимаю.

– Его убили в Корее.

За рекой засветилась реклама: “МОЖНО ЖАРИТЬ”. Над столом повисла тишина. Клер уставилась на скатерть. Клинг нервно потирал руки.

– Так что не спрашивайте меня, почему я хожу в “Темпо” и как дурочка вожусь с детишками вроде Хада и Томми. Вновь и вновь я ищу его, Берт, вы понимаете? Ищу его лицо, его голос, его юную красоту…

– Вам не найти его, – твердо сказал Клинг.

– Я…

– Вам не найти его. Нет смысла пытаться. Он мертв и погребен. Он…

– Я не хочу вас слушать, – заявила Клер. – Проводите меня домой, пожалуйста.

– Нет, – отказался он. – Он мертв и погребен, а вы хороните себя заживо, делаете из себя мученицу, ведете себя как вдова в трауре. В двадцать лет! Что, черт возьми, с вами происходит? Вы что, не знаете, что люди умирают ежедневно? Вы этого не знаете?

– Замолчите, – крикнула она.

– Вы не видите, что губите сами себя? Из-за детской любви… из-за…

– Замолчите, – крикнула она снова. На этот раз была на грани истерики, и некоторые из соседей по залу оглянулись на них.

– О нет! – дрожащим от напряжения голосом сказал Клинг. – Похороните себя! Похороните свою красоту и замкнитесь в себе! По мне хоть всю жизнь носите траур. Но, думаю, это только предлог, вы обманываете саму себя. – Он умолк, потом сердито закончил: – Пошли из этого аквариума!

Уже начал вставать, одновременно поманив официанта. Клер неподвижно сидела напротив него. А потом вдруг ни с того ни с сего расплакалась. Слезы вначале понемногу пробивались из-под опущенных век и медленно стекали вниз по щекам. Потом она вся поникла, плечи её задрожали, она судорожно сжала руки, тихо всхлипывая, и слезы уже хлынули рекой. Никогда до того не видел он такого откровенного проявления горя. Отвернулся, не хотел смотреть на нее.

– Что угодно, сэр? – спросил официант, бесшумно подойдя к столу.

– Еще раз то же самое, – ответил Берт.

Официант уже уходил, когда Берт схватил его за рукав.

– Нет, подождите! Вместо одного виски с содовой принесите двойной чистый виски.

– Да, сэр, – ответил официант, удаляясь.

– Я больше не хочу, – захныкала Клер.

– Ничего, выпьете.

Она снова расплакалась. Теперь Клинг смотрел на нее. Немного повсхлипывала, и потом слезы перестали течь так же неожиданно, как и начали. Лицо её осталось чистым, как улица после внезапной летней грозы.

– Простите, – сказала она.

– Вы не должны извиняться.

– Мне уже давно надо было поплакать.

– Ага.

Официант принес напитки. Клинг поднял бокал:

– За новое начало.

Клер взглянула на него. Только после долгой паузы потянулась к стоявшему перед ней двойному виски. Но все-таки взяла бокал, подняла его и коснулась им края бокала Клинга.

– За новое начало, – сказала она и быстро выпила виски. – У, крепко!

– Вам полегчает.

– Да, простите меня, Берт. Я не должна была обременять вас своими проблемами.

– Скажите мне прямо: думаете, кто-нибудь ещё понял бы их так быстро?

– Нет, – признала она и устало улыбнулась.

– Видите, уже лучше.

Она смотрела на него, словно видела впервые. Слезы ещё сверкали в её глазах.

– Может быть… может быть, понадобится много времени, Берт – ответила она. Голос её доносился словно издалека.

– У меня уйма времени, – сказал он. И потом, словно испугавшись, что она его высмеет, быстро добавил: – Я только и делаю, что убиваю время, Клер, и вполне могу подождать.

Казалось, она снова расплачется. Протянув руку над столом, он накрыл её запястье.

– Ты… Ты прелесть, Берт, – и голос её задрожал, едва не срываясь в плач. – Ты добрый, милый, нежный и очень красивый, знаешь? Думаю… думаю, ты очень красив.

– Видала бы ты меня, когда я причешусь, – рассмеялся он.

– Я не шучу, – сказала она. – Ты все ещё думаешь, что я шучу, но ты ошибаешься, я… я серьезно.

– Знаю.

– Да…

Он заерзал на стуле и поморщился.

– Что случилось? – удивленно и озабоченно спросила она.

– Ничего, это все проклятый пистолет, – и он снова заерзал.

– Пистолет?

– Да, он у меня в заднем кармане. Понимаешь, я должен носить его все время. И не на службе тоже.

– Серьезно? Пистолет? У тебя с собой пистолет?

– Разумеется.

Она склонилась поближе к нему. Теперь глаза её просветлели, словно никогда не знали ни печали, ни слез. Они горели от любопытства.

– Можно посмотреть?

– Разумеется.

Расстегнув пиджак, достал из заднего кармана пистолет в кожаной кобуре. Положил её на стол.

– Только не трогай, а то ещё выстрелит.

– Выглядит он грозно.

– Так оно и есть. Я самый опасный стрелок 87 участка.

– Серьезно?

– Меня зовут Клинг Кинг.

Она расхохоталась.

– Я уложу любого слона на расстоянии одного метра, – продолжал Клинг.

Она расхохоталась ещё сильнее. Он смотрел, как она смеется. Казалось, она не замечает происшедшую с ней перемену.

– Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется?

– Чего?

– Взять пистолет и расстрелять к чертовой матери ту проклятую рекламу “МОЖНО ЖАРИТЬ”…

– Берт, – сказала она, положив свою другую руку поверх его, так что их руки образовали на столе пирамиду. Лицо её стало серьезным. – Спасибо, Берт. Я тебе очень благодарна.

Он не знал, что сказать. Чувствовал себя растерянным, глупым, счастливым и очень сильным. Казалось, он вырос метров на десять.

– Что… что ты делаешь завтра? – спросил он.

– Ничего. А ты?

– Зайду к Молли Белл и объясню ей, почему больше ничего не смогу сделать. Потом заеду к тебе и поедем на пикник. Если повезет с погодой.

– Повезет, Берт.

– И я верю, что повезет.

Она вдруг подалась вперед и поцеловала его, это был легкий, внезапный поцелуй, которым она едва коснулась его губ. И тут же отстранилась. Выглядела очень неуверенно, испугалась, как девушка на своей первой вечеринке.

– Тебе… тебе придется быть терпеливым, – прошептала она.

– Буду – пообещал он.

И тут появился официант. Он многозначительно улыбался и деликатно покашлял. Клинг удивленно взглянул на него.

– Я подумал, сэр, – сказал официант, – что мог бы подать вам на стол свечи. Дама при свете свечей будет ещё прелестнее.

– Дама хороша и без свечей, – сказал Клинг.

Официант выглядел разочарованным.

– Но…

– Но, свечи, разумеется, принесите, – успокоил его Клинг. – Обязательно принесите свечи.

Официант засиял.

– Ну, конечно, сэр. Обязательно, сэр. А потом займемся заказом, да? Как вам будет угодно. Я смогу вам кое-что предложить. – Он помолчал, продолжая сиять улыбкой. – Чудесный вечер, не так ли?

– Прекрасный вечер, – ответила Клер.

Глава 16

Иногда удается расщелкнуть дело как орех.

Иногда же этот орешек оказывается твердым, как алмаз, и вы долго безуспешно пробиваетесь к ядру – и вдруг сразу ни с того, ни с сего он превращается в арахис с тонкой, как бумажка, скорлупой и лопается под малейшим нажимом ваших пальцев.

Так случилось с Уиллисом и Хэвилендом.

В “Трех Тузах” в тот воскресный день 24 сентября оживления ещё не наблюдалось. Открыл хозяин с опозданием. У стойки сидели несколько клиентов, но за столиками – никого. И ни у бильярдных столов, ни у игральных автоматов – тоже. Бар был захудалой забегаловкой с намалеванными на зеркале тремя тузами – трефовым, червовым и пиковым. Четвертого туза видно не было. Судя по виду бармена, тот вместе с пятым был у него в рукаве.

Уиллис и Хэвиленд сели на высокие табуреты у стойки. Бармен ещё немного поболтал с гостями на другом конце стойки, потом лениво подошел к Уиллису и Хэвиленду и неохотно бросил:

– Слушаю.

Хэвиленд положил на стойку коробок спичек.

– Это ваше?

Бармен надолго погрузился в созерцание. На коробке были точно такие же три туза, как на зеркале. Название “Три Туза” было вытиснено красными буквами сантиметровой величины. Бармен явно пытался выиграть время. Наконец он выдавил:

– Да.

– Как давно вы их получили? – спросил Уиллис.

– А что?

– Мы из полиции, – устало объяснил Уиллис и полез в карман за жетоном.