Читаем без скачивания Все явное становиться тайным - Андрей Трушкин

— Как знать!

— Но мы ведь, надеюсь, никуда не опоздаем?

— Опять же я скажу — как знать!

Чем ближе день, тем больше там народу!

— Где "там"?

— В яхт-клубе!

— Мы можем на машине поехать, — вклинился прозой в наш поэтичный разговор Мамочка.

— Нет, деньги нужно поберечь, — хором ответили мы с Натахой и прыснули со смеху.

У нас иногда так получалось, когда мы резвились в стихотворной форме, — вдруг ни с того ни с сего, будто два сиамских близнеца, мы говорили одну и ту же фразу.

Мамочка тоже рассмеялся вместе с нами, и я почувствовала, что нервный комок, который мешал мне с утра нормально есть, ходить и думать, постепенно рассасывается. Не хотелось думать только об одном — что нас впереди может ожидать неудача.

Подкативший автобус выглядел таким же хмурым, как это утро. Сквозь его пропыленные окна в салон еле просачивался жидкий свет. Саму машину, как только она отъехала от остановки, начало трясти на колдобинах, да так, что мы подскакивали вверх, едва успевая сомкнуть челюсти, чтобы они не лязгали, как гусеницы трактора. Было такое ощущение, что водитель мучился сомнением — а не забыл ли он дома выключить утюг, а потому старался скорее закончить рейс, чтобы проверить свою догадку. Он так лихо пытался объезжать канавы и впереди идущий транспорт, что Мамочка попал в прорезь компостера книжечкой билетов только с четвертого раза.

Мимо остановки шофер промчался на всех парах, и только наши настойчивые крики и попытка нажать на сигнальную кнопку его вывели из состояния глубокой задумчивости, и, чертыхаясь, он притормозил у края дороги, чтобы выпустить беспокойных пассажиров. Может быть, это было и к лучшему, что мы вылезли не на самой остановке, потому что так нам легче было подобраться к яхт-клубу поближе не через главные ворота, а через какую-нибудь дырку в заборе.

Яхт-клуб с одной стороны примыкал к побережью Москвы-реки, с другой — к кварталу частных домов и какому-то подозрительному пустырю. Территорию его ограждали мощные бетонные пл'иты, казалось, строители хотели с их помощью сдерживать танковые удары. Пройдя вдоль этого монументального сооружения и не найдя ни проломов, ни дырок, мы стали совещаться. Уж больно не хотелось идти через главные ворота. Значит, выход оставался один — лезть через верх.

Янатаха в отличие от меня оказалась не такой предусмотрительной и надела юбку, поэтому ей предстояло стоять на страже и непосредственно в операции не участвовать. Естественно, такой расклад никак не мог ее удовлетворить, и потому, повертев вокруг головой, она спустилась по узенькой тропиночке к воде и, подпрыгнув вверх, чтобы мы ее заметили, замахала нам руками.

Мы скатились вниз и увидели, что здесь забор не примыкал к реке. Видимо, когда возводили это сооружение, строители не учли, что, если река будет мелеть, между краем воды и забором образуется узкий — в ладонь — зазор. Именно здесь, даже не замочив ног, мы и перебрались на территорию яхт-клуба.

С другой стороны забора мы увидели какие-то длинные дощатые сараи, большой катер, перевернутый вверх дном, свалку, где валялись битые ящики, стекло, ржавый подвесной мотор и тряпки. Прячась за этой грудой хлама, мы поднялись выше и огляделись. Двухэтажный коттедж, наверное, служил здесь главным зданием. Именно от него во все стороны отходили асфальтовые или самопальные тропинки, протоптанные по принципу "кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая".

В коттедже признаков жизни мы не обнаружили. С нашей стороны там не было видно ни света, ни открытых форточек, никакого движения. Сараи, выстроившиеся в ряд, молчаливо взирали на нас темными окошечками, пробитыми в стенах для вентиляции.

Вдруг слева от коттеджа мы услышали звук захлопывающейся двери, о которую звякнула скоба. Там располагался большой крытый ангар, предназначенный, вероятно, для зимнего хранения лодок или для их ремонта. Мамочка показал нам знаками, что лучше к этому ангару нам пробраться снизу. Мы спустились к реке и, стараясь не утопнуть в иле, с одной стороны, и не слишком близко подходить к зарослям дикой малины — с другой, пробрались к левой стороне территории яхт-клуба. Осторожно выбравшись наверх, мы припали к стене ангара, Мамочка быстро выглянул наружу и показал нам знаками, что мы можем выходить.

— В случае чего бегите, — шепнул он нам. — Я их задержу.

Кого "их" и как именно задерживать "их" собирался Мамочка, мы не поняли, но утвердительно кивнули. Стараясь не шуметь, ибо песок на дорожке, казалось, под нашими ногами не шуршал, а скрежетал, мы двинулись вдоль бревенчатой стены. Так мы добрались до подслеповатого окошка, застекленного двумя лопнувшими стеклами, наложенными друг на друга. Сквозь пыльное стекло, к тому же отражающее окружающую окрестность, мы смогли лишь заметить, что внутри ангара кто-то ходит. Прижав палец к губам, Мамочка нырнул под окно, проскочил опасное место на четвереньках до приоткрытой двери и заглянул внутрь. Естественно, мы от него не отставали, и, хотя Мамочка показал мне, чтобы я следила за зданием или за другими сараями, чтобы увидеть, если из них кто-нибудь выйдет, я краем глаза все равно посматривала внутрь ангара.

Там беседовала та самая двойка, которая нас интересовала, — Леня Запорожец и Олег Щеглов. Впрочем, слово "беседовали", наверное, не совсем подходило для того, что мы увидели и услышали.

Олег Щеглов, схватив Запорожца за грудки, прижимал его к ребрам лодок, которые были уложены в ангаре одна над другой на хранение. Леня Запорожец в разговоре участия почти не принимал, потому как рубашка сдавила ему горло и оттуда вырывалось лишь выразительное мычание.

— Откуда у моей сестры оказались краденые часы? — легонько толкал Щеглов Запорожца, и голова последнего гулко, будто язычок колокола, стукалась в крашенное красной краской дно.

— Я же тебе сам их дал. В подарок! — хрипел Леня.

— Ничего себе подарок, — еще больше озверел Щеглов. — В школе две какие-то девки подходят к моей сестре и говорят, что часы краденые, — это как понимать?

— Да… не… знаю… я… самому… мне… подарили… — пытался оправдаться Леня Запорожец.

— Врешь! А разговор про эти проклятые баксы у нас дома подслушал? — не выдержал и смазал ему по лицу Щеглов. — А ключи от дачи ты у меня зачем брал? Краденое там прячете?!

— Да ты совсем рехнулся! — обиженным поросенком взвизгнул вырвавшийся Леня.

Он отскочил в сторону и вооружился коротким, похожим на лопату, веслом, предназначенным для гребли на каное.

— Не подходи, не подходи ко мне!

— Значит, точно! Краденое там прячете! По квартирам начал шарить?

— Да на фига мне твои квартиры! — заголосил Леня., — Говорю тебе — вечеринку хотели заделать!

— Ладно, — остановился Щеглов, искоса посматривая на внушительное тяжелое весло в руках Лени. — Давай сюда ключи — я сам проверю.

— А у меня их нет с собой, — тут же ответил Леня.

— Ну и где же они? — прислонился плечом в узком проходе Щеглов, всем своим видом давая понять, что, пока он не получит ответов на все свои вопросы, Лене отсюда не выбраться.

— Дома оставил!

— Ладно, черт с тобой! — сказал Щеглов. — Поедем так, без ключей. Я знаю, как там замок открыть.

— Ладно, поедем, — согласился Леня.

И если бы Щеглов знал его лучше, он бы почувствовал в этих словах подвох. Но, поскольку Олег, вероятно, никакой вины за собой не чувствовал, он повернулся спиной к Запорожцу, шагнул вперед и тут увидел в проеме двери три наши физиономии. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, и даже поднял руку в нашу сторону, но сильный удар веслом, который нанес ему сзади Запорожец, тут же опрокинул его на пол.

Естественно, когда Запорожец подскочил к поверженному на пол Щеглову, нас уже увидеть было нельзя. Мы отпрянули от двери и лихорадочно соображали, что же теперь делать.

Итак, все встало на свои места. По крайней мере, в моей голове. Учитывая то обстоятельство, что Щеглов был и ростом повыше и в плечах пошире Запорожца, значит, Леня решился на такие действия только из-за того, что Щеглов загнал его в угол — ив прямом и в переносном смысле. На даче, конечно, были спрятаны не ворованные вещи. Вернее, не только они. Что на его даче могут держать в заложниках маленького мальчишку, Щеглову и в голову не могло прийти. Зато Запор четко представлял себе ситуацию. Если бы он сейчас поехал на дачу вместе с Щегловым, то тот бы стал невольным свидетелем той операции, которую он пытался провернуть.

Перескочив через рухнувшего на пол Щеглова и даже не потрудившись посмотреть — что с ним, Леня бросился заметать следы. Но для этого ему прежде нужно было выбраться на улицу, чего как раз мы ему позволить не могли.

Дверь ангара открылась так резко, что едва не хлопнула меня по носу, и Леня Запорожец оказался лицом к лицу с Мамочкой и с Янатахой. — А вы что здесь делаете?! — прорычал он и, видимо, решив, что теперь терять ему нечего, замахнулся веслом.