Теперь она уже не проводила время в театрах и музеях. Палому буквально завалили работой, и она была этому очень рада. И когда Антонио предложил ей съездить на выходные к морю, в Торремолинос, где жил его друг, она невозмутимо ответила, что, к сожалению, будет занята.
– Неужели ты не можешь провести со мной и двух дней?
– Увы! – Она покачала головой.
– Позволь узнать, чем это ты будешь так занята? – с издевкой спросил он.
Палома промолчала.
– Не верю, чтобы это было так важно.
– Мне решать, что для меня важно, а что нет. Эй, отдай!
Антонио выхватил у нее из рук маленький ежедневник и открыл его на последней исписанной странице.
– Так, посмотрим! Сеньор Ольгадо… Очень интересно.
– Видишь ли, он собирается пожертвовать несколько принадлежащих ему картин одному из музеев и попросил меня оценить их…
– Я понял, – сухо сказал Антонио.
Палома прекрасно понимала, что, несмотря на свои развязные манеры, Давид Ольгадо чертовски умен и обладает поистине железной хваткой. Они с Антонио жестоко соперничали между собой, и в последнее время дела Ольгадо резко пошли в гору. Антонио, пожалуй, чуть опасался его, и Паломе было интересно понаблюдать за его реакцией, когда он увидел имя конкурента в ее ежедневнике. Но если Антонио это и уязвило, то он не подал виду.
– Сеньор Ольгадо может и подождать, – только и сказал он.
Палома не сомневалась в этом. Она всего лишь пыталась найти повод, чтобы отказаться от совместной поездки. Она и сама не знала, почему ей так не хочется никуда ехать с Антонио.
– Я не собираюсь заставлять его ждать, – отрезала Палома. – Это входит в мои планы, а я не собираюсь менять их в угоду твоей прихоти.
– Ладно, – сквозь зубы процедил Антонио. – Упрашивать тебя я не намерен. Передай маме, что я вернусь на следующей неделе.
Широким шагом он вышел из комнаты. Оставшись одна, Палома призадумалась. Почему она вдруг заупрямилась? Что плохого в том, что они с Антонио проведут пару дней вместе, вдали от шумного города?
Плохого ничего, решила она. Напротив, просто здорово. Она отказалась лишь потому, что перспектива казалась ей слишком заманчивой. А вдруг там, вдали от работы и клиентов, она вновь позволит себе расслабиться? Потеряет голову? Ну уж нет, подальше от соблазна. Слава Богу, что он не стал настаивать. Если бы Антонио не ушел так быстро, вполне возможно, она бы и согласилась. Если бы он попросил меня об этом, осознала Палома. Не поставил перед фактом, а попросил. Но этого не произошло, и так лучше для них обоих…
На следующий день девушка завтракала в одиночестве, так как донья Долорес неважно себя чувствовала и не спустилась к столу, Палома уже допивала кофе, когда дверь отворилась и вошел Антонио. Сердце ее замерло от восторга, но она – сумела взять себя в руки.
– Я думала, ты уже в пути, – заметила она. – Разве ты не должен был выехать рано утром?
Антонио действительно вышел из дому на рассвете и проехал никак не меньше пятидесяти километров, а потом вдруг остановил машину и погрузился в глубокое раздумье. Просидев так около получаса, он решительно развернулся и поспешил назад в Мадрид.
– Я и выехал, но вернулся потому, что хотел поговорить с тобой начистоту, – спокойно сказал он. – Я должен знать, почему ты отказалась ехать в Торремолинос.
– Кажется, я уже объяснила тебе. – Палома пожала плечами.
– Мне нужна истинная причина, – уточнил он. – Я слышал, что ты сказала. Но мы оба знаем, что проблема не в этом. Вот я и хочу узнать, что на самом деле удерживает тебя в Мадриде. Ну же, скажи. Или это секрет? – И Антонио выжидательно посмотрел на нее.
Палома ощутила тревогу. Но сильнее было другое чувство, не имеющее ничего общего с ее надменным видом. Он вернулся! Он приехал к ней! Он хотел знать, почему она остается! Интересно, Антонио раскусил ее? Понял ли он, что она просто-напросто боится саму себя, своих чувств, своего влечения к нему? А может, и Антонио что-то испытывает к ней? Ну нет, это было бы слишком хорошо.
– Антонио… – несмело начала она.
– Палома, – голос его звучал уныло, – я все знаю. Неужели ты думала, что я ни о чем не догадаюсь?
– Ты все знаешь? – прошептала она, не смея поверить своему счастью.
– Я долго думал над этим, и постепенно все встало на свои места. Палома, может, я и не самый тонкий человек на свете, но чтобы почувствовать это, многого и не надо. Мы с самого начала были откровенны друг с другом. Так почему бы тебе не сказать мне обо всем прямо? Хотя, наверное, это плохая идея. Кое о чем трудно говорить напрямик.
– Антонио, ты хочешь сказать, что… – Палома беспомощно умолкла.
– Ладно, я все сделаю за тебя. – Он глубоко вздохнул и откашлялся. Видимо, ему было трудно произнести то, что он намеревался, Палома ждала, не сводя с него взволнованных глаз. Наконец Антонио решился: – Ты не поехала потому, что не хочешь оставаться со мной наедине.
– Что-что?
– Ты не доверяешь мне и думаешь, что я поведу себя недостойно и позволю себе лишнего. Ведь так?
Слова Антонио возвращали ее к реальности. Он ничего не понял. Теперь Палома мечтала лишь о том, чтобы ее лицо не выдало жестокого разочарования, которое она испытала.
– А теперь послушай меня. Я слукавил. И еду я не только к другу, а к человеку, от которого во многом зависит успех моей деятельности. И этот человек очень хочет увидеть тебя. Это чисто деловая встреча, и именно поэтому ты можешь быть спокойна.
Палома молчала.
– Я обещаю, что не поставлю тебя в неловкое положение, – повторил Антонио. – Надеюсь, ты мне веришь.
Ей хотелось плакать и смеяться одновременно.
– Да, конечно. Ты обещаешь вести себя как джентльмен и не вламываться ко мне в спальню посреди ночи.
– Я даже сомневаюсь, что наши комнаты будут располагаться на одном этаже. Ничего не бойся, Палома, я даю тебе слово.
Ей нестерпимо хотелось швырнуть в него каким-нибудь тяжелым предметом и крикнуть прямо в лицо: «Мне не нужно твое слово! Мне нужно только одно: чтобы ты ласкал меня, и целовал меня, и любил меня. И больше ничего, ничего, ничего!» Вместо этого она холодно произнесла:
– Что ж, будем надеяться, ты его сдержишь. Ну ладно, если это так важно для тебя, я поеду.
Он с облегчением улыбнулся.
– Вот и хорошо. Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой. И мне хочется показать тебя всему миру. Быстро возьми самое необходимое, и едем. А я пока проведаю маму.
Палома собрала небольшую сумку и тоже зашла проститься с доньей Долорес.
– Извините, что уезжаю так неожиданно…
– Пустяки, дорогая. Желаю вам хорошо провести время.
Стояла чудесная погода. Темно-синий «кадиллак» мчал их по накатанному асфальту. Настроение Паломы постепенно улучшилось. Она была счастлива уже тому, что сидит радом с Антонио и он развлекает ее милой беседой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
