Но, раз говорит с тобой о Небытии, все равно мучается. Мучается, что окружающее его то, чего нет, бессмысленно по сути. И что он лишь верит, что Небытие имеет смысл. — Тень презрительно фыркнул. — Слабак. Хуже тебя. Ты хотя бы не навязываешь мне свой взгляд на мир. А этот…»
— Ты неправ, Тень.
«Чего?!»
— И ты неправ, Ангел Небытия.
— Что ты хочешь сказать этим, Проводник?
Уолт внимательно посмотрел на трехглазую воронку. Магистр чувствовал древнюю силу сущности, именуемой Ангел Небытия, осознавал, что пожелай Ангел — и он уничтожит и Уолта, и Тень без особого труда. Конечно, тогда сработает Тиэсс-но-Карана, и Ракура (вернее, уже не Ракура), если достанет Меч и вернется с ним сюда, уничтожит смотрителя Везде-и-Нигде — но такого не будет, никогда не будет, и Ангел, скорее всего, знает об этом.
— Да, я сказал, что небытия нет и о нем нельзя думать. Но это «нет» и является есть небытия. Однако нет небытия без бытия и нет бытия без небытия. Так я считаю. Поскольку нет настоящего без прошлого и будущего, но нет прошлого и будущего без настоящего. Всегда есть что-то, и всегда чего-то нет. Без этого невозможна жизнь… Гм. Перед тобой яркий пример, Ангел Небытия. Я есть — но я уничтожаю часть себя, чтобы быть тем, кто «я есть». Я, смертный, Магистр, Проводник — называй, как хочешь! — представляю из себя единство того, что есть, и того, чего нет.
— Но когда тебя не было… — начал Ангел.
— Было что-то другое, — пожал плечами Уолт. — Есть бытие, и нет небытия — но так возможно, только если есть и нет вместе. Не пытайся меня запутать, Ангел. Я знаю, что будет дальше. Можно будет объявить бытием разум, а небытием чувства — и пытаться построить рациональную тиранию, подчиняя смертных чеканным правилам рассудка. Можно объявить бытием чувства, а небытием разум — и жить в свое удовольствие, не обращая внимания на других, потому что другие неважны, важны лишь собственные ощущения, собственное «я», жаждущее приятной аффектации. — Уолт скользнул взглядом по Игнассу и улыбнулся. — А можно пойти еще дальше и объявить бытием только религиозный взгляд на мир, отрицая магию и науку, объявляя их небытием. Вот в чем опасность. Когда ты не видишь единства, а видишь только подчинение. Иллюзия — это не бытие, что рябью покрывает небытие, или небытие, что неуловимо в бытии. Иллюзия — представлять их раздельными сущностями.
Уолт замолчал. Вот ведь. А ведь он так и думает. Не пытался придумать ответ, который устроит Ангела Небытия, а высказал то, что считает правильным. Ведь так и есть, легко объявить что-то несуществующим лишь потому, что никто в глаза этого не видел и руками не трогал. Валкару, нынешнюю богиню справедливости Серединных земель, видели, а некоторые, если верить скабрезным сплетням, и руками трогали — ну а саму справедливость, которую Валкара воплощает? Четырехликий Завас, бог удачи — он не есть сама удача, он ее персонификатор. А кто видел удачу? Видели удачливого смертного, удачно складывались дела — но где она, эта удача? Нет ее, да. Но она есть. Как и справедливость. Вот только ее постоянно надо персонифицировать — в себе, через себя, через свои поступки. Потому что все в этом мире — суть добро и зло, справедливость и несправедливость, порядок и хаос. Но нельзя считать, что только одно из них истинно реально. Бытие и небытие есть во всем, во всякой сущности и вещи. Только чтобы быть, сущностям и вещам нужно помочь появиться. Если ничего не делать, чтобы они были — тогда да, тогда Небытие не отпустит их, не позволит появиться, пока не проклюнутся ростки бытия, которые всегда ждут своего часа — дай только шанс своими делами, небольшой, но шанс…
— Очень интересный у тебя Проводник, Тень, — задумчиво произнес Ангел Небытия. — Первый такой для тебя, да? Нелегко с ним.
«Ты даже не представляешь, как мне хочется его уничтожить».
— Не чувствую в тебе жажды убийства.
«У меня сейчас нет настроения».
— Я ответил, — вмешался Уолт. — Теперь хочу услышать ответ на свой вопрос.
— Задавай, — согласился Ангел. — Но только один.
Один, значит. Сам-то, по сути, кучу вопросов задал. Ладно, Уолт, ты не в том положении, чтобы качать права. Джетуш, Эльза и даже Игнасс сейчас от тебя зависят. Так, что же спросить? Подытожим имеющиеся сведения. Они в Везде-и Нигде, месте, если это можно назвать местом, где обитает некий Ангел Небытия, знающий о Мече и Посохе (о которых даже Уолт почти ничего не знает, точнее, не помнит) Этим Везде-и-Нигде пользуются убоги. Значит, Нижние Реальности? Но в Нижние Реальности попасть не трудно, в магическом смысле, разумеется. И никто из тех, кто посещал даже Пятый Круг и остался в живых, узрев Хоромы Повелителей убогов, ничего не сообщал о фиолетовой бесконечности и Ангеле Небытия. Конечно, что-то мог знать и скрывать Конклав, но ходили бы слухи. К тому же в Школе Магии, обладающей определенной свободой от Конклава, эти слухи стремились бы не только размножаться, но и воплощаться в конкретных исследованиях. Вот это наверняка: невольно вспомнилось, как пьяная компания студентов-выпускников решила проверить модную теорию о том, что Вселенная представляет собой музыкальный инструмент вроде арфы, на струнах которой играет Тварец. Теория суперструн, как ее вкратце называют. Исследование на основе теории проводилось втайне от преподавателей и, как говорил потом Архиректор, от разума, поскольку студенты при поддержке товарищей-аспирантов, пивших в соседней таверне, решили свернуть в струну ближайшие материальные объекты. Таковыми как раз те таверны и оказались. По словам экспериментаторов, потом они собирались их обратно развернуть. Слава Перводвигателю, что Архиректор к тому времени повелел установить орбы во всех питейных заведениях на территории Школы. Некоторые члены Ректората еще подговаривали Эвиледаризарукерадина вообще их закрыть, но тот только помахал бумагой из бухгалтерии, где указывалось, сколько дохода приносит накладываемый Школой налог на таверны. Цифра, по слухам, была внушительной. Бухгалтерию после этого еще долго именовали бухалтерией.
Так или иначе, таверны магии не поддались, точнее, погасили большую ее часть, а меньшую отразили в самих студиозиусов — таким свойством были дополнены орбы по распоряжению Архиректора затем, чтобы маги на себе ощущали последствия непомерного пития не только через похмелье. И заодно отучились использовать магию не по делу. Так выпускников и нашли под утро: наполовину свернутыми в субпространствах. Для жизни не опасно, но для собственного достоинства весьма чувствительно.
Несомненно, если бы ходили слухи о неком Везде-и-Нигде, то Магистры сделали бы что угодно, чтобы открыть туда портал. И, кто знает, может, даже открыли бы, окажись среди них гений пространственной магии, как среди тех неудачных экспериментаторов очутился талантливый к геометрическим преобразованиям кобольд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
