Читаем без скачивания О красоте - Зэди Смит

Зора почувствовала, что ее маска пропускает воду. Она сдернула ее, положила на край бассейна и сделала четыре заплыва без нее, но держать голову на поверхности было трудней, чем плыть под водой, — нужно было лучше владеть своим телом. Зора вернулась к бордюру и попыталась нащупать маску вслепую, но ей это не удалось, и она подпрыгнула над ним. Маска исчезла. Разозлившись, она заставила новичка-спасателя ползать в поисках пропажи и отчитала беднягу, как будто бы вором был он. В конце концов, расспрашивать ей надоело, и она поплыла тихим ходом, озираясь по сторонам. Справа пронесся какой-то парень и брызнул ей в глаза. Она еле добралась до стенки, наглотавшись по дороге воды, и глянула парню вслед — на его затылке краснела лямка ее маски. Зора ухватилась за ближайшую лестницу и теперь ждала похитителя. На другом конце он сделал плавное сальто в воде, о котором Зора только мечтала. Это был черный парень в ярких плавках шмелиной расцветки, облегавших тело упруго и четко, словно вторая кожа. Его согнутая спина крутанулась в воде, как новехонький пляжный мяч, потом он выпрямился и проплыл дорожку, не поднимая головы для вдоха. Он был быстрее быстрого, как эти чертовы пловцы-олимпийцы. Между впадиной в основании спины, словно прокопанной ковшиком для мороженого, и его круглыми, выпуклыми ягодицами красовалась татуировка. Может быть, знак какого-то братства. Но от воды и солнца рисунок плясал и рябил, и прежде чем Зора успела его рассмотреть, парень вынырнул перед ней, хватаясь за разграничительную веревку и глотая ртом воздух.

— Эй, постой!

— Что?

— Постой, говорю, — ты взял мою маску.

— Ничего не слышу — погоди.

Он подпрыгнул и уперся локтями в край бассейна. Его пах оказался прямо перед глазами Зоры. Целых десять секунд, словно там вообще не было ткани, она смотрела на широкий бугор, отклонявшийся влево и вздымавший на поверхности плавок полосатые, черно-желтые волны. Завораживающее зрелище дополняли круглившиеся под тканью мячики, набрякшие и тяжелые, уходившие в теплую воду. Татуировка была в виде солнца с лицом человека — кажется, она такую уже видела: толстые лучи вокруг лица напоминали львиную гриву. Парень вынул из ушей затычки, снял маску, положил на край и спрыгнул обратно к Зоре.

— Уши были заткнуты — не расслышал.

— Кажется, у тебя моя маска. Я сняла ее, отвернулась, а ее уже нет. Случайно не ты ее взял?

Парень нахмурился и стряхнул с лица капли воды.

— Мы знакомы?

— Что? Нет. Можно я взгляну на маску?

Все с тем же нахмуренным видом парень перебросил свою длинную руку через край бассейна и достал маску.

— Ну да, моя. Видишь, лямка красная? Прежняя лопнула, и я приделала эту.

Парень ухмыльнулся.

— Ну что ж, раз она твоя — бери.

Его ладонь-длинная, густо-коричневая, как у Кики, а линии и того темней — очутилась у нее перед носом. Маска висела на указательном пальце. Зора хотела схватить ее и смахнула в бассейн. Ее руки метнулись в воду — поздно: маска ушла на дно, кружась в неживом танце и уводя красную лямку за собой. Зора сделала неглубокий вдох астматика и попыталась нырнуть, но подъемная сила с полпути вытолкнула ее обратно задом вперед.

— Давай я? — предложил парень и не стал ждать ответа — сгруппировался, почти без всплеска прянул вниз и через миг вернулся с висящей на запястье маской. Зора получила ее прямо в руки (еще одно неловкое движение, так как идти в воде с поднятыми руками ей было нелегко). Она молча шагнула к лестнице, постаралась вскарабкаться вверх с достоинством и ушла. Правда, ушла не сразу. Какое-то время — столько, сколько нужно на заплыв в один конец — она стояла у кресла спасателя и смотрела, как мелькает в воде солнце с львиной гривой, ныряет тело с простодушным тюленьим плеском, вращаются, словно турбины, руки, ходят мускулы и ладные ноги делают то, что неленивым ногам и положено. Целых двадцать три секунды Зора не думала о себе.

— Я же говорю, мы знакомы — Моцарт!

Теперь он был одет: из-под толстовки с логотипом Ред Соке[22] проглядывало несколько футболок, черные джинсы наплывали на белые носы-раковины кед. Поди различи под всем этим тело, которое Зора видела чуть ли не в первозданном виде. Единственной подсказкой была красивая шея парня, придававшая ему сходство с молодым зверем в молодом, неизведанном мире. Он сидел на ступеньках на выходе — в наушниках, расставив ноги и кивая в такт музыке, — Зора чуть об него не споткнулась.

— Извини, дай я… — обходя его, пробормотала она.

Парень сбросил наушники на шею, вскочил и стал

спускаться рядом с ней.

— Эй ты, в шляпе, — я тебе говорю, постой.

Сойдя с лестницы, Зора остановилась, приподняла край свой дурацкой шляпы, глянула парню в лицо и наконец-то его узнала.

— Моцарт! — снова воскликнул он, тыкая в нее пальцем. — Точно! Ты взяла мой плеер, ты сестра Леви.

— Да, Зора.

— А я Карл. Карл Томас. Я же говорю, ты. Сестра Леви. — Он кивал и радовался так, словно они только что нашли лекарство от рака.

— Ты, значит, общаешься с Леви? — неловко спросила Зора. Статность Карла обостряла ее чувство собственной дисгармоничности. Она скрестила на груди руки, потом поменяла левую с правой и вдруг почувствовала, что стоять в такой малоестественной позе не в силах. Карл глянул через плечо на коридор из тиковых деревьев, дрожащий в мареве и уводивший к реке.

— Да я его с тех пор и не видел. Я думал, мы с ним тут по одному поводу встретимся, но… — Карл снова переключился на Зору. — Так ты куда идешь — туда?

— Вообще-то в другую сторону, к площади.

— Отлично. Можно и к площади.

— Э… ладно.

Через несколько шагов пешеходная дорожка кончилась. Теперь они молча ждали сигнала светофора. Карл вставил в ухо наушник и опять закивал головой. Зора посматривала на часы и напряженно оглядывалась, давая понять прохожим, что она и сама не знает, зачем этот парень с ней идет.

— Ты в команде плаваешь? — спросила Зора, так как зеленый свет не загорался.

— А?

В ответ Зора сжала губы и покачала головой.

— Нет, нет, повтори. — Он вынул наушник снова. — Что ты сказала?

— Да так, просто спросила, не плаваешь ли ты в команде.

— Разве я похож на того, кто плавает в команде?

Воспоминание Зоры о Карле внезапно прояснело,

ожило.

— Мм… Я не хочу тебя задеть, я хочу сказать, что ты ловкий.

Карл дернул плечами, потер ими об уши, но его лицо не смягчилось.

— Чтобы быть в команде тех, кто плавает, надо быть в команде тех, кто учится. Надо быть в колледже, чтобы плавать в команде, ведь так?

Две машины, едущие в противоположные стороны, поравнялись друг с другом и встали: водители высунулись из окон и принялись радостно перекрикиваться под нарастающее бибиканье соседей.

— Ну и мастера же они орать, эти гаитяне. Вопят без передыху. Даже когда у них все о'кей, они и то на взводе, — удивлялся Карл. Зора нажала на пешеходную кнопку.

— Значит, ты ходишь учить всякие гуманитарные… — спросил он как раз, когда Зора сказала:

— Значит, ты ходишь в бассейн таскать чужие…

— А, черт, — громко рассмеялся Карл. Неискренно, подумала Зора, сунула кошелек подальше в свой баул и незаметно застегнула молнию.

— Извини за маску. Я думал, она никому не нужна. Неужели ты до сих пор злишься? Мой друг Энтони в раздевалке работает, он меня и пропускает, понимаешь?

Зора не понимала. Светофор защелкал по-птичьи, возвещая слепым, что можно переходить.

— Слушай, а ты часто в таких местах бываешь? — спросил Карл на другой стороне улицы. — Где Моцарта играют, например.

— Вообще-то нет. Надо бы чаще, наверное. Но учеба отнимает кучу времени.

— Ты на первом курсе?

— На втором. С сегодняшнего дня.

— Веллингтон?

Зора кивнула. Впереди показалось главное здание колледжа. Карл как будто хотел задержать ее, отложить момент, когда она войдет в ворота чужого ему мира.

— Обалдеть — ученая сестра. Круто… нет, правда, это так здорово. Будешь судить-рядить обо всем — это награда, образование. Это награда, то, что нам надо, Веллингтон рядом — здесь, за оградой.

Зора слабо улыбнулась.

— Нет, ты это заслужила, ты столько для этого сделала, — сказал Карл и рассеянно огляделся. Зора вспомнила своих бостонских воспитанников: когда было время, она подрабатывала — водила мальчишек в парк, в кино, затем доставляла домой. Карл был похож на них: внимание как флюгер. Да еще эти вечные кивки и притоптывания, словно покой опасен для здоровья.

— Так вот, значит, Моцарт, — выпалил Карл. — Там есть одна штука — в «Реквиеме», я другого у него не знаю, а вот в «Реквиеме», который мы тогда слушали… В общем, ты «Лакримозу» помнишь?

Его пальцы музыкально плавали в воздухе, словно он дирижировал своей собеседницей в надежде извлечь из нее нужный ответ.