вытянутые в тонкую нитку губы, холодные блестящие глаза.
Несколько секунд никто не произнес ни слова. На гранитном лице Лоры не дрогнул ни единый мускул.
Табита без надобности кашлянула:
– Мне жаль вашего мужа.
– Как вы смеете?! – резко спросила Лора.
– Что?
– Как вы смеете при том, что произошло, говорить о каких-то там сожалениях?
– Я не убивала его, – ответила Табита.
– Вы попросили меня прийти, чтобы сообщить о своей невиновности? Пожалуй, мне лучше уйти.
– Не думала, что вы придете.
– Я хотела посмотреть на вас.
Лора и в самом деле внимательно уставилась на Табиту, а та посмотрела на Лору в ответ, и никто из них не отвел взгляд.
– Мне нет нужды убеждать вас в своей невиновности. И не за что просить прощения.
– Вот как? Совсем не за что?
– Мне было пятнадцать лет, – сказала Табита, чувствуя, что краснеет. – Я была девочкой и вообще ничего не понимала в таких делах.
Лора фыркнула:
– Ты была шлюхой!
Перед внутренним взором Табиты вдруг возникла картина. Она словно переместилась в дом Стюарта, куда он однажды зазвал ее. Стюарт провел ее в спальню, где начал раздевать. Он делал это совершенно спокойно, словно перед ним стояла посылка, о содержимом которой ему уже было известно, но все же требовалось ее непременно открыть. Табита оставалась совершенно пассивной, отчего процесс освобождения от одежды шел с небольшими затруднениями.
Стюарт толкнул ее на кровать, чтобы снять туфли и носки. Затем снова поставил на ноги и принялся расстегивать пуговицы на блузке. Табита огляделась: рядом стоял туалетный столик жены Стюарта, уставленный баночками с кремами, губной помадой и шкатулками с драгоценностями.
Полностью раздев Табиту, Стюарт отступил назад и стал разглядывать ее в окружении личных вещей своей жены. И вот только теперь, спустя столько лет, Табита поняла, что и сама была объектом, вещью. Почему она тогда не сопротивлялась, почему не сказала «нет»?
Подобные приключения в спальне жены, вероятно, позволяли Стюарту получить порцию острых ощущений. Он был насмешлив и ни во что не ставил как собственную супругу, так и Табиту. А она, обычно смурная и упрямая, позволила ему сделать с ней то, что он хотел. Табита никак не могла влиять на Стюарта, и, быть может, ей нравилось чувствовать себя беспомощной, молодой и несформировавшейся по сравнению с его женой, от которой он все больше уставал. Сколько той тогда было? Тридцать пять? Сорок?
– Я тогда была ребенком, – наконец, произнесла Табита. – А он был моим учителем.
Лицо Лоры чуть дрогнуло, как будто ее каменная маска вот-вот пойдет трещинами, но через мгновение оно сделалось еще более непроницаемым.
– Пятнадцать – не детские лета, – сказала она.
– Но я была девочкой.
– Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать ваши стенания.
– Но кто-то написал письмо в полицию, – заметила Табита. – Это, часом, не вы ли?
– Если бы я хотела сообщить об этом в полицию, то разве стала бы писать анонимку?
– Тогда почему вы просто не сообщили сами?
Лора почти что превратилась в статую.
– Люди всегда обвиняют в таких вещах жену. Говорят, вот, мол, должна была следить… А то еще заявят, что сама виновата. Пилила своего мужа, была фригидной, скучной, позволяла вытирать о себя ноги.
Лора бросила на Табиту презрительный взгляд.
– Что такое жизнь в браке? Об этом знают только замужние. Зачем мне трясти на людях своим грязным бельем? Да и зачем – теперь у них и так достаточно доказательств. Все узнают…
Лора наклонилась вперед, и Табита заметила у нее на резце розовое пятнышко помады.
– Мой сын тоже узнает. Про это издевательство.
– Над кем?
– Надо мной.
Табита удивленно взглянула на Лору:
– Я сижу в тюрьме! И если меня осудят, я останусь здесь на долгие годы. А ведь я невиновна. Вот где издевательство.
Лора попыталась было ответить, но осеклась. Казалось, ей потребовалось немалое усилие, чтобы все-таки раскрыть рот. Наконец, она произнесла:
– Он сказал мне, что вы сами проявили инициативу. Были влюблены в него и подловили в момент слабости. У вас… – Лора запнулась, – вы спали с ним лишь один раз. А потом он сам прекратил это.
Все сказанное было абсолютной ложью.
– И верите этим словам?
– Много лет назад я решила, что факт моей веры или неверия во что-то не имеет большого значения.
– Я вас не понимаю.
– Всё вы понимаете!
Лицо Лоры исказилось и на мгновение сделалось уродливым.
– Я видела, как вы расхаживали по деревне в рваных джинсах и какой-то нелепой хламиде, с цветными волосами, вся такая погруженная в свой мирок. Но вот люди вроде меня…
– А кто такие люди вроде вас?
– Порядочные люди.
– И как выглядят люди вроде вас?
Лора перевела взгляд на окно, затянутое пеленой серого зимнего неба.
– Я даже не знаю, почему разговариваю с вами… – сказала она, поворачиваясь обратно к Табите. – К вам помимо меня кто-нибудь приходил?
– Шона. Шона Фрай. И еще викарий.
– Она что, предлагала вам духовное утешение?
– Я не верю в Бога.
– А-а, вас уже двое! Вы и викарий, которая тоже атеистка. Вот, докатились!
Табита хотела спросить Лору о дне, когда произошло убийство, но промолчала.
– Это обстоятельство очень раздражало Стюарта, – продолжала Лора. В какой-то момент она отпустила себя и стала тараторить с пулеметной частотой. – Ведь это он сам подал жалобу!
– Да что вы? – пробормотала Табита.
– У Стюарта была одна черта – он любил писать жалобы и заявления. Он знал, куда следует направлять нужную бумагу. «Надо бить по верхам!» – говорил он. Однажды Стюарт написал жалобу генеральному директору компании «Сделай сам» с жалобой на обслуживание.
– А кому он жаловался на Мэл?
– Епископу, разумеется.
Казалось, Лора внезапно осознала, что разговаривает с Табитой не то чтобы дружески, но уж точно не как враг. Ее лицо смягчилось, и она забарабанила пальцами по столу.
– А вы могли бы сказать, когда именно это случилось?
– Нет, вряд ли, – пожала плечами Лора. – Меня не было дома.
– А где вы были?
– У меня была деловая встреча. Нужно было провести показ одного дома на побережье у Денхэма. Я отправилась туда, но клиент так и не появился. И тогда я вернулась обратно в контору.
– А почему он не приехал? – спросила Табита, обдумав эту информацию.
– Понятия не имею. Просто взял и не приехал.
– Клиент?
– Да.
– И больше вы с ним не встречались.
– Я вообще его никогда не видела.
– Что? Никогда? Кажется, в таком случае с ним должна бы поработать полиция.
– Они не могут его найти. До сих пор.
– Но ведь это довольно серьезно, – удивилась
