Это великая радость для тех, кто обладает смелостью, потому что теперь наконец возможно исследование.
Это то, что Мартин Хайдеггер называет решимостью. Это то, что индуисты называют санкальпа. Теперь вы должны решиться. Он называет это решимостью, потому что благодаря этому индивидуальность становится решительной, индивидуальность становится индивидуальностью. Никакого Бога, никаких условностей, никаких законов, никаких заповедей, никаких норм, никаких принципов — человек должен быть собой и должен решать, куда идти, что делать и кем быть. В этом состоит значение известного девиза экзистенциалистов: «Существование предшествует сущности» — то есть нет сущностной человеческой природы. Человек создает то, кем он является, человек проецирует самого себя.
Смысл должен быть спроецирован, смысл должен быть создан. Вы должны петь свой смысл, вы должны танцевать свой смысл, вы должны рисовать свой смысл, вы должны проживать свой смысл. Через проживание он возникнет, через танец он начнет проникать в ваше существо, через пение он придет к вам. Это не камень, лежащий на земле, он должен расцвести в вашем существе. Он должен стать внутренним лотосом.
Теперь наша прекрасная притча.
К шейху Бахауддину пришел человек и сказал: «Сначала я следовал за одним учителем, потом — за другим. Сначала я изучил эти книги, затем — те. Я чувствую, что, хотя я ничего не знаю о тебе и о твоем учении, этот опыт медленно подготавливал меня к тому, чтобы учиться у тебя».
Когда вы приходите к такому человеку, как Бахауддин, вы приближаетесь к опасности, вы приближаетесь к огню, вы приближаетесь к смерти. Должно быть, этот человек ходил к разным учителям. Учителей — миллионы, мастера — вот редкость. Вы можете легко найти с десяток учителей, они дешево стоят. Отправляясь к мастеру, вы рискуете.
Этот человек говорит Бахауддину — как он, должно быть, говорил прочим учителям.
«Сначала я следовал за одним учителем, потом — за другим».
Таковы люди. Они думают, что это что-то очень выдающееся. Люди приходят ко мне и говорят: «Сначала я побывал у гуру Махараджи, потом я пошел к Муктананде, потом я был еще там и там — и вот теперь я пришел к тебе». Они думают, что они великие паломники, думают, что они великие искатели. Перечисляя все эти имена, они чувствуют себя очень хорошо. Да они просто демонстрируют, что так и остались глупцами.
Настоящего искателя не будут беспокоить учителя, он не будет привязываться к учителям. Даже если он пойдет к учителю, он посмотрит сквозь него, насквозь, увидит, что это только учение, и сбежит как можно скорее. Он не будет хвастаться этим, потому что здесь нечем хвастаться.
Если нужно найти в темноте выход, ничего не остается, как двигаться на ощупь. И вот вы идете, пытаясь нащупать дверь, падаете в угол комнаты, а там стена... вы ударяетесь, у вас болит голова... затем вы спотыкаетесь об какую-то мебель, еще одна помеха, другая... наконец, вы нащупываете дверь... И что же, когда вы выходите на свет, вы непременно рассказываете о том, сколько раз вы спотыкались до этого? Об какие углы? Об какую мебель? Сколько раз вы ударялись головой? Нет. Это бессмысленно. Когда вы нашли выход, все эти спотыкания во тьме закончены. Тут и хвастаться нечем.
В действительности, когда вы говорите, что вы были у Муктананды или гуру Махараджа, или Саи Бабы, еще где-то, вы просто говорите, что у вас нет глаз, чтобы видеть. Вы просто демонстрируете свою неразумность. Таков мой опыт. Я сужу по людям, которые приходят и рассказывают мне все это.
Вообще, в мире есть три вида людей. Глупые люди, их большинство; люди среднего ума, которые чуть лучше первых, и разумные люди.
Глупые люди, в свою очередь, делятся на три разновидности — так же как и любой вид имеет свои три разновидности. Первая: человек, который функционирует посредством ума. У него его не так много, но все же он с его помощью функционирует — это глупый интеллектуал. Каждый раз, когда кто-то говорит: «Я был у Прабхупады», я знаю, что это глупый интеллектуал. Вторая разновидность — это человек, который глуп, но эмоционален. Он функционирует через эмоции. Поэтому он хвастается своим гуру Махараджи. Он стал преми, возлюбленным. Или же третий вариант: глупый человек, обладающий волей, упрямством или ищущий силу воли. Он идет к Сатья Саи Бабе... там чудеса. Его интересует волшебство.
Когда же такие люди приходят ко мне и сообщают, что были там и там, они просто демонстрируют всю бессмысленность того, чем они занимались в прошлом.
Второй вид — люди среднего ума — тоже подразделяется на три разновидности. Если средний ум функционирует через интеллект, то он следует за Шри Ауробиндо. Если он функционирует через чувства, он почитает Муктананду. Если же он функционирует через волю, он идет по пути хатха-йоги. Он обязательно найдет какого-нибудь гимнаста и начнет истязать свое тело. Или же он может стать последователем джайнского муни. И он превратится в мазохиста. Ему будет нравиться истязать себя. Через пытки он будет чувствовать себя сильным.
И еще есть разумные, очень разумные люди. Они тоже имеют три подвида. Если человек действительно функционирует через разум, тогда он идет либо к Кришнамурти, либо к Рамане Махарши. Если он человек чувства, он найдет какого-нибудь мастера вроде Мехер Бабы. И, наконец, если это человек воли, ему прямая дорога к такому мастеру, как Гурджиев.
Но если вы нашли мастера, вам нет необходимости приходить ко мне. Как только вы найдете мастера, вы больше никуда не пойдете. Ваше путешествие завершилось. Если вы еще не нашли мастера, только тогда вы продолжаете искать. Поэтому когда вы говорите: «Я был с тем, я был с этим», — это просто показывает, что вы еще не нашли.
Это не свидетельствует о том, что вы что-то получили, это просто показывает, что вы спотыкались то тут, то там, но еще не нашли. Это просто показывает, что чего-то не хватает, и это что-то еще не найдено. Все эти поиски не являются в действительности вашей автобиографией, потому что она еще даже не началась.
Когда вы находите мастера — конец, точка. Тогда дверь достигнута. Вы входите в нее. Теперь вы больше никуда не стремитесь. Ну а если вы еще не нашли, то все, где вы по-вашему были, является бессмысленным.
Это человек пришел к Бахауддину и сказал: «Сначала я следовал этому учителю, потом тому». Что он этим говорит? Он говорит: «Я не обычный человек, я великий ищущий». Он представляется и предъявляет автобиографию: «Вы не должны принимать меня за обычного человека, я великий ищущий, великий преданный. Я был и у этого учителя, и у того». В этом его идея. Но он не знает Бахауддина, того, что Бахауддин подумает об этом.
«Сначала я изучил эти книги, потом — те».
Есть люди, которые любят перечислять, какие книги они читали. Всего несколько дней назад я получил длинный список от кого-то, занимающего очень высокий пост в Непале. Он прислал список книг: «Я прочел все эти книги. Что вы о них думаете?» Почему я должен думать о книгах, которые вы читаете? «Если же вы думаете, что каких-то книг здесь не хватает, можете ли вы посоветовать...?» — спросил он меня. Я предложил ему сжечь все эти книги. Книги не помогут. Но при написании письма он чувствовал себя очень важным — как будто бы он делал что-то великое, как будто бы он обязал все существование тем, что прочел эти книги. Должно быть, он собрал много знаний, а через знания — эго.
«Я чувствую, что, хотя я ничего не знаю о тебе и о твоем учении, этот опыт медленно подготавливал меня к тому, чтобы учиться у тебя».
Посмотрите на глупость всего этого. Он говорит: «Хотя я чувствую, что ничего не знаю о тебе и о твоем учении, все же этот опыт хождения от одного учителя к другому, это изучение массы книг... медленно подготавливал меня к тому, чтобы учиться у тебя». Он не знает, чему может научить Бахауддин, — потому что мастеру нечему учить. Мастер разрушает все обучение. Мастер забирает все, чему вы научились, у мастера нет ничего, чтобы научить вас чему-то большему. Он помещает вас в иной процесс — процесс разучения. Учитель учит. Учитель дает вам многое для обучения. Если вы хотите учиться, идите к учителю, если вы хотите разучиться, идите к мастеру. Мастер забирает все, что вы знаете. Он должен быть очень разрушительным, потому что, только когда все бесполезное уничтожено, вы сможете родиться заново.
Шейх ответил: «Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь».
Должно быть, это явилось шоком для великого ищущего. Бахауддин говорит: «...Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь». Ничто, безусловно. Он говорит: «Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь, потому что здесь мы не помогаем учиться. Мы помогаем разучиваться. Поэтому все, что ты знаешь, придется отбросить, независимо от того, что это».
