Фантом вскочил на ноги и развернулся одним движением. Возле входа в закрытую зону стоял Бизам. Черная одежда с капюшоном скрывала его тело и волосы, но его неестественно красивое лицо выглядывало из–под капюшона. Волосы на затылке у Фантома стали дыбом, как–будто он видел этого мужчину в первый раз.
Этот парень не был обычной сволочью. Смерть подумает дважды, прежде чем стать на пути этого демона.
Серена поднялась и спокойно стряхнула грязь со своих брюк.
– Это правда, я больше охотник за сокровищами, чем археолог, – сказала она, очевидно не беспокоясь, что мужчина, следивший за ними, мог быть угрозой. – Так что я что–то среднее между наемником и искателем – хранителем. Но стервятник? Это уже слишком.
Бизам переместился со скоростью света так, что даже Фантом с его вампирским зрением едва мог проследить за ним. В одно мгновение он выкрутил Серене руку, и она поцеловалась со стеной. С ревом, от которого осыпалась пыль с потолка, Фантом врезался в демона, посылая его в полет прямо в столб, который от удара стал крениться. Прозвучал звук, похожий на выстрел, и каменная колонна треснула, осколки камня отлетели от трещины, расходившейся от вмятины, оставленной телом Бизама.
– Убирайся к чертовой матери отсюда. Сейчас же. – Сказал Фантом мужчине прямо в лицо.
Бизам наклонился к Фантому так близко, что тот почувствовал запах его несвежего дыхания.
– Я знаю, кто ты такой, Семинус. – прошипел Бизам.
Фантом ударил головой прямо в губы демона.
– Это потому, что ты точно такой же.
Ублюдок улыбнулся окровавленными губами, но продолжил тихо говорить.
– Она не отдастся тебе, так что можешь возвращаться назад в ту нору, из которой вылез.
Фантом обнажил клыки.
– Если я увижу тебя снова, я заставлю тебя истекать кровью.
– Когда ты увидишь меня снова, ты будешь называть меня богом. А пока ты можешь называть меня Бизамот. – Он поклонился Серене и кинулся к двери. Фантом бросился в погоню, но Бизамот исчез без следа. Фантом еще мгновение постоял возле пещеры, ожидая пока втянутся клыки, а глаза вернут свой синий цвет, вместо разъяренного красного. Он знал, что они изменились.
Когда он вернулся в пещеру, Серена ждала его. Ее рюкзак висел на плече, а лицо было мертвенно – бледным. Она была потрясена, и честно говоря, Фантом тоже. Ее чары повреждены, или они не работают, когда девушка находится в смертельной опасности, значит, Бизамот не собирался ее убивать?
Слабый, запах человеческий крови витал в воздухе. Серену ранили. Он подошел к ней, взял ее запястье и задрал вверх рукав. Четыре глубоких отметины виднелись на ее предплечье, с бисеринками крови. Голод заревел в нем, клыки начали пульсировать, а рот наполнился слюной.
Дерьмо.
Пульс подскочил, и Фантом выпустил ее, заставляя себя сделать шаг назад.
– Ты ранена, – выдавил из себя он.
Боже, он хотел ее так, как не хотел ни одну женщину, человека или демона. Фантом хотел облизать ее, начиная с рук и заканчивая шеей, погрузить в нее клыки и взять так, как он делал это во сне. Он мог проникать в нее, в то время как ее кровь проникала в него...
– Жить буду, – сказала она, ее голос был сильнее, чем он ожидал, учитывая произошедшее. – Что он тебе сказал?
Фантом воспользовался моментом, чтобы собрать все его дерьмо воедино, прежде чем ответить.
– То, что его зовут Бизамот. И он хотел сокровище. – Достаточно правдиво, за исключением того, что сокровищем была Серена. И по какой–то причине это взбесило его до чертиков, этот сукин сын смотрел на неё, как на приз. В точности, как и Фантом. И когда, черт возьми, он приобрел ген вины? Без всякой жалости, он вызвал эмоцию, с которой чувствовал себя более комфортно.
Чрезмерный гнев.
– Так он за этим охотился? – Она нахмурилась. – Как он узнал об этом? И как ты убедил его уйти?
– Я не знаю, как он узнал об этом, но я сказал, что убью его, если он еще раз приблизиться к тебе.
Серена подняла руку к ожерелью, и опять Фантом уловил слабый запах крови. Она убивала его.
– Итак, он не человек?
– Это имеет значение, если бы не был? – Его голос прозвучал горько и грубо даже для его ушей. Она не заслужила его гнева, но он был разгневан: на Бизамота, на Роуга, на убийцу, который отравил его, на самого себя, на весь гребаный мир в целом, и он устал играть по правилам.
– Это бы имело значение для тебя?
– Нет. Он угроза и точка.
– Ты прожил тяжелую жизнь, не так ли? – Ее слова были тихими, но они отозвались эхом в тесной пещере и внутри его черепа.
– А твоя была прекрасной? – Слова сорвались с его уст, прежде чем он понял иронию сказанного.
Она улыбнулась. Он знал этот взгляд. Он был точно таким же каким Тэйла и Руна смотрели на Риза и Тень, когда хотели рассмешить его братьев. Она с таким же успехом могла погладить его по голове.
– Да была. Я всегда была удачлива.
– Удача может отвернуться, Серена.
– Так ты пессимист?
– Я реалист.
Она подошла к нему и ударила его в бицепс.
– Держись меня, детка. Ты научишься, быть оптимистом.
Чёрта с два! Но его это устраивало. – О, я буду держаться тебя.
Она протянула ему римский кулон, который он забрал у настоящего Джоша.
– Ты мне больше не нужен.
– Да, – сказал он, – как же не нужен. У тебя на хвосте демоны, а у меня куча опыта, что бы сражаться с ними.
Фантом задался вопросом, как она выкрутится из этой ситуации, но к его удивлению, Серена просто сказала:
– Я направляюсь в Асуан[9]. Если ты думаешь, что не отстанешь то, пожалуйста, присоединяйся.
Серена ткнула Фантома в грудь пальцем и зашагала прочь, оставив его стоять, как болвана, глядя ей вслед. Добравшись до выхода, она бросила ему дерзкую улыбку через плечо.
– Ты идешь?
«Не так быстро».
Мысль пришла сама собой… и Фантом понял, что ему стыдно… Господи, Боже ты мой, Серена была нереальная… невероятна… в тусклом свете фонарика, с размазанной грязью на носу и кровью на руках, ее, по–прежнему, окружала неземная чистота и энергия радуги. Светлая аура так и лилась от нее. Эта милая девушка буквально отталкивала нечисть и темноту. И, казалось бы, это должно отталкивать и Фантома, как чужое ему, ведь он демон! Но она притягивала. И Фантом безумно хотел быть к ней ближе.
Эта эмоциональная связь заставляла сожалеть о его будущем деянии, а ведь от этого зависела его жизнь. Он чуть не рассмеялся. Фантом никогда ни в чем себе не отказывал, и никогда ни о чем не жалел. Теперь же, он понимал, он пытался взять все под свой контроль. Братья не могли заставить его сделать то, что он должен был сделать.
