Он положил руку на стол ладонью вверх и медленно, с силой сжал пальцы. Натали поежилась.
– Директоров, занимавших этот пост в то время, когда они измывались над моим отцом, я уволил лично, оставив напоследок управляющего. Это была та еще самонадеянная скотина... Он пытался уверить меня, что нужен мне больше, чем я ему. Последнее, что я слышал о нем, – добавил Джек, улыбаясь и поднося к губам бокал с вином, – это то, что он пытается продавать оконные рамы, но дело не очень-то ладится.
Натали судорожно вздохнула. Еще при первой их встрече она почувствовала, что этот человек опасен. Каким же идиотом надо было быть Антуану, чтобы пытаться обмануть его! Да Джек просто разорвет его на части с той же холодной, обстоятельной жестокостью, с которой расправился с бывшими деловыми противниками отца. Он абсолютно безжалостен, и любой, кто попытается перебежать ему дорогу, дорого заплатит за это.
Неужели такой человек способен влюбиться? Откуда он сможет взять столько же нежности, сколько скрыто в нем силы? Рискнет ли когда-нибудь поверить женщине, склонной ошибаться, но в то же время способной быть не менее сильной, чем он? Готов ли смириться с тем, что и ему могут причинить боль? Что ж, все может быть... Но я, скорее всего, никогда не узнаю ответов на эти вопросы, жестко напомнила себе Натали. Возможно, в один прекрасный день она прочитает в газетах, что известный плейбой наконец-то решил остепениться, и улыбнется немного грустно, вспоминая несколько бесценных дней, проведенных с ним в Амьене.
После завтрака они отправились побродить по городу. Заглянули в муниципальную библиотеку, где была развернута экспозиция, посвященная истории строительства собора, и потом с новым интересом опять внимательно осмотрели его. Поплутали кривыми переулками, разглядывая дома, построенные еще в средневековье. Наконец, Натали, ни на минуту не забывавшая о дочери, вздохнув, сказала:
– Моника, конечно, еще слишком мала, чтобы оценить все эти архитектурные красоты. Но мне бы хотелось привезти ей какой-нибудь утешительный подарок. Мы ведь еще никогда не расставались так надолго.
– Нет проблем. В районе гостиницы должно быть не меньше дюжины магазинов, где ты сможешь купить игрушки и книги, – ответил Джек. – Почему бы тебе не заглянуть в них? Всю вторую половину дня я буду занят. Мне нужно зайти на наш склад, а потом сделать несколько деловых звонков в Нью-Йорк.
Несколько мгновений она колебалась, страшась остаться в одиночестве. Если Антуан следит за ними, он может решиться подойти к ней в отсутствие Джека. Но тогда... А почему, собственно, она должна бояться этого? Антуан не сделает ей ничего плохого. И если уж она не смогла придумать приемлемого объяснения его поступку, то должна, по крайней мере, выслушать Антуана – он ведь все еще ее муж.
Натали не стала делиться своими соображениями с Джеком. Почему-то она сомневалась, что он примет ее аргументацию.
– Хорошо, – согласилась она, избегая смотреть Джеку в глаза: уж слишком легко он читал ее мысли. – Значит, встретимся за ужином.
Несмотря на то что она больше часа прогуливалась по широкой главной улице города, восхищаясь выставленными в витринах нарядами, которые не могла себе позволить, никто так и не подошел к ней. Натали купила для Моники прекрасно иллюстрированный сборник сказок, уныло отметив, что ей пока надо быть осторожнее даже в столь незначительных покупках. Совершенно измученная она вернулась в гостиницу.
Поднимаясь к роскошному портику входа, Натали чувствовала себя неловко. Но швейцар в голубой ливрее и высокой шляпе приветствовал ее столь церемонно, словно она была принцессой, а некий огонек понимания в его глазах подсказал ей, что ему не внове видеть постояльца, выглядевшего не лучшим образом.
Их номер был на втором этаже, и Натали поднялась по лестнице, игнорируя лифт. Миновав дверь, которая вела в их общий с Джеком холл, она прямиком направилась к своей спальне и, открыв ее, вдруг заметила на полу сложенный листок бумаги: Заинтригованная, она нагнулась, чтобы поднять его. Это было отпечатанное типографским способом приглашение совершить вечернюю экскурсию по городу. На обратной стороне было что-то нацарапано от руки. Почерк явно принадлежал Антуану.
«Дорогая Натали, мне так трудно писать тебе. Конечно, надо было давно все объяснить, но я не хотел огорчать или тревожить тебя и надеялся все уладить, не прибегая к решительным мерам. Пожалуйста, поверь, у меня были достаточно веские причины сделать то, что сделал, и я непременно верну до последнего су все деньги, которые вынужден был одолжить у тебя, как только все закончится. Я знаю, что ты здесь с Джеком Венделом, и надеюсь, он ведет себя порядочно. Однако, умоляю, будь очень осторожна с ним. У меня есть основания полагать, что он может оказаться очень опасным человеком. Если у тебя есть возможность выйти из отеля, отправляйся на эту экскурсию. Я найду тебя. Пожалуйста, пожалуйста, Натали, верь мне – и все будет в порядке. Я люблю тебя и всегда буду любить.
Твой муж Антуан».
Нахмурившись, она несколько раз перечитала записку. В ней не содержалось ничего, кроме набора банальностей и общих мест. Единственной конкретной информацией была просьба о встрече сегодня вечером во время экскурсии по старому городу. Она перевернула листок и еще раз прочитала объявление. Сбор в семь часов у входа в собор. Следует ли ей идти? И, что гораздо важнее, следует ли ставить в известность Джека?
На часах была половина шестого. У нее есть еще время все хорошенько обдумать и принять окончательное решение...
7
Холодный, липкий туман окутывал громаду собора. Перед входом собралось совсем немного людей – двое японцев и американская супружеская чета с дочерью-школьницей. Все внимательно слушали женщину-гида, повествовавшую о перипетиях кровавой истории одного из первых вольных городов.
Натали предпочла бы, чтобы группа была побольше. Не только потому, что было довольно неуютно бродить почти в одиночестве в этом сумеречном обволакивающем тумане, но и потому, что она чувствовала свою незащищенность. Вдруг Антуан уже прячется где-то в тени неподалеку, наблюдая за ней?
Она не сказала Джеку, куда идет, и вообще не говорила с ним, боясь, что тот попытается остановить ее или пойдет следом. По счастью, Джек был занят, разговаривая с Нью-Йорком, и она просто тихо выскользнула из номера. О том, что будет, когда он узнает, с какой целью она улизнула, Натали боялась даже думать.
Она все время тревожно оглядывалась, всматриваясь в темноту подъездов и переулков на другой стороне улицы, но там никого не было... До ее слуха доносились только всплески музыки и смеха из какого-то ресторана. Если Антуан здесь, почему бы ему просто не подойти к ней? Прошло уже достаточно времени, чтобы он мог убедиться в том, что Натали пришла одна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
