Лайам лишь хмыкнул. Похоже, что зря. О чем может поведать почти разложившийся трупик? Практически ни о чем. Впрочем, в том, что лисенка душили руками, таился какой-то невнятный намек, но на что?
Несмотря на распахнутое окно, вонь в комнате все-таки ощущалась.
— Ладно, — сказал Лайам, — по крайней мере, я знаю, кто извлечет пользу из нашего посещения. Идемте к нему.
Владелец гостиницы выслушал Лайама с недоверием, но как только гости направились к двери, он бросился к лестнице, на ходу подзывая слуг.
На улице Лайам задумался, что делать дальше, Эласко деликатно молчал.
В Саузварке, например, ему самому вовсе незачем было бы таскаться по каким-то гостиницам или аптекам. Эдил Кессиас поручил бы все это своим подчиненным, а те, без сомнения, справились бы с таким поручением, ибо отличались толковостью и расторопностью в своем большинстве. А вот в расторопности уоринсфордских стражников Лайам вовсе не был уверен. «Значит, — вздохнул он, — придется действовать самому. А там посмотрим, куда заведет кривая…»
— Послушайте, не пора ли нам с вами чего-нибудь перехватить?
Эласко пожал плечами и повернул к таверне, из которой они только что вышли, но Лайам остановил его и указал рукой на скопище ларьков и палаток. Это был рынок, и он находился всего в квартале от них.
— Там, пожалуй, и перекусим.
Рынок, осененный шпилем расположенного невдалеке пантеона, живописно смотрелся, но планировки не имел никакой. Молодые люди долго рыскали и кружили по его лабиринту, пока, наконец, в самом дальнем конце площади не наткнулись на лоток, где торговали горячей едой. Лайам купил себе пару запеченных в тесте колбасок и вонзил в одну из них зубы еще по дороге к небольшому скверу с фонтаном, за которым уже возвышалась громада святилища всех богов. Эласко шагал рядом с ним, подозрительно разглядывая свой бутерброд.
Лайам коротко хохотнул.
— Вижу, вам не часто приходится есть на улице, а?
— У нас в доме свой повар, — смущенно отозвался Эласко и смолк.
— Вы живете с родителями?
— Да, с семьей. Мой отец — здешний торговец.
— А он ничего не может знать о судне под названием «Тигр»?
Они нашли свободную скамейку и сели. Солнце грело, но не припекало, со стороны фонтана текла прохлада, колбаски оказались отменными, и Лайам пришел в отличное расположение духа.
Эласко не сразу сообразил, о каком судне идет речь, а вспомнив, покачал головой.
— Боюсь, что нет. С Фрипортом он почти не торгует. Его интересы связаны с княжествами Суви. — Он вновь понюхал свой бутерброд, затем добавил: — Это на северо-западе — за Альекиром.
Лайам кивнул. Он знал, где находятся княжества, но никогда там не бывал, хотя его не раз заносило в соседние с ними земли.
— Вы, насколько я понимаю, второй сын в семье?
Юноша, решив наконец-то, что отравление ему не грозит, уже вознамерился откусить кусочек колбаски, но приостановился и склонил голову набок.
— Нет, не второй. И не третий, и не четвертый, а старший. А что?
— Да нет, ничего, — торопливо ответил Лайам. — Просто старшие сыновья обычно идут по стопам отцов, а младшие… делают другую карьеру.
— О да, в большинстве семей все происходит именно так. Честно говоря, мой отец очень переживал, когда узнал, что я поступаю на службу. Но я искал себе дела поинтереснее, чем купля-продажа, и до сих пор думаю, что не прогадал. Наверное, вы поймете, о чем я. Мне нравится стоять на страже закона, поддерживать в Уоринсфорде порядок и охранять покой горожан.
— Меня-то как раз больше манит торговля, — признался Лайам и, спохватившись, добавил: — Но каждый сам выбирает дорогу, и в этом смысле, мне кажется, я могу вас понять.
С натяжкой, конечно, с превеликой натяжкой. От достатка служить не идут. Эласко, словно заглянув в его мысли, покраснел и уткнулся в свой бутерброд. Ел он, впрочем, с большим аппетитом и, проглотив последний кусок, весело улыбнулся.
— Наверное, дело охраны правопорядка поставлено в Саузварке гораздо лучше, чем тут?
— Да нет, особой разницы я не вижу, — ответил Лайам. «Разве что саузваркский эдил — не хапуга и совсем не заносчив».
— И все же служить в Саузварке, мне кажется, интереснее во сто крат. Быть на виду у его высочества, исполнять важнейшие его поручения! Умоляю вас, расскажите, что он за человек?
«Этот Эласко — довольно приятный парень, но в географии не силен!»
— Боюсь, что этого я вам не скажу. Я живу в Саузварке недавно, а герцог туда наведывается очень нечасто. Но даже если бы он вдруг и приехал, вряд ли меня пригласили бы на прием.
Молодой квестор дернулся, как от удара.
— Так вы никогда его не видали? — изумленно воскликнул он.
— Никогда, — подтвердил Лайам, озадаченный реакцией собеседника. — Когда герцог в последний раз объезжал побережье, меня вообще не было в Таралоне.
Эласко, покраснев от смущения, сбивчиво заговорил:
— Простите, квестор… просто эдил Куспиниан говорил… Простите, я, видно, не так его понял.
— А что такое он говорил?
— Только то, что вы с его высочеством — на короткой ноге. То ли госпожа председательница ему это сказала, то ли квестор Проун… впрочем, не все ли равно? Умоляю, забудьте мои слова и ничего не говорите эдилу! Это моя оплошность, а не его!
«Так вот почему Куспиниан со мной столь любезен, — сообразил Лайам, улыбаясь в душе. — Что ж, если эдилу угодно так думать, то кто я такой, чтобы выводить его из заблуждения? Ареопаг не отвечает за то, что творится в чужих головах!»
— Ладно, забудем об этом, — отозвался он и подумал, что эту фразу в ближайшее время ему, возможно, придется повторять не раз и не два. — Я вроде бы сыт. Мы можем вернуться к работе.
Они споласкивали руки в чаше фонтана, когда услышали оклик вдовы Саффиан.
— Квестор Ренфорд! — вдова приближалась к ним со стороны пантеона. Неподдельное удивление на лице ее быстро переросло в откровенное недовольство. — Как вы тут оказались? Вы что, так и не удосужились дойти до тюрьмы?
Лайам невольно почувствовал себя виноватым.
— Прошу прощения, госпожа председательница. Мы просто остановились тут, чтобы перекусить.
Вдова повернулась к Эласко.
— Неужто в крепости не нашлось приличной еды?
Пятна, оставленные на щеках юноши недавним волнением, снова побагровели. Он раскрыл было рот, но тут же закрыл, не издав при этом ни звука.
— Мы только что осмотрели гостиницу, где был убит Пассендус, — сказал Лайам, начиная сердиться, — и решили, что в крепость возвращаться не стоит.
— Ах, значит, вы так решили! А позвольте узнать, почему? Разве тело чародея не там? Разве Хандуитов куда-нибудь перевели? Что вам понадобилось в гостинице? — Вдова гневно прищурилась и попыталась скрестить на груди руки, но ей помешала корзина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
