твои и бесенята, которых привезла с собой в чемодане. Уехала отмаливать тебя и себя в обитель. Курятина в морозильне. Вернусь через два дня. Не пугай холопов и скотину. Молись.
Обитель была где-то рядом – сколько Маня себя помнила, тетка постоянно туда собиралась, но никак не могла стронуться с места. Видно, Прекрасный показал ей пару фокусов. Или просто погнал из дому, чтобы не мешала.
Это было кстати.
Маня стала рыться в теткином барахле – и минут через десять нашла пачку подарочных карт с сетевым кредитом на предъявителя. Они лежали в кармане старого халата в шкафу. Валюта зоны революций и хаоса. Такие были в ходу у кочевых тартаренов – и скоморохам, помнится, тетка тоже их скидывала. Карты были мелкого номинала, но зато пачка, обмотанная зеленой резинкой, была толстой.
Маня оделась для лесной прогулки, нацепила аккубусы и положила в карман наушники (капельки для тех, кому не хватает вживленной сеточки).
Выйдя из дома, она пошла вчерашним маршрутом в лес. Она шагала медленно, изредка нагибаясь, чтобы сорвать с обочины скромный северный цветок. Когда в руках у нее собрался букет, она кинула его в траву, вставила капельки в уши и запустила музыку.
Почти сразу она почувствовала к ней отвращение – Прекрасному, видимо, ее коллекция не нравилась. Ничего, ухмыльнулась Маня, потерпит. Она сделала музыку громче. Отвращение усилилось – но она еще раз увеличила громкость, почти до максимума. Тогда Прекрасный, похоже, сдался – и музыка перестала быть противной. Удовольствия она, впрочем, тоже не доставляла. Просто очень громкий крэп про необходимость срочных перемен.
Скоро Маня дошла до поляны с палатками скоморохов. Все трое, раздетые до трусов, репетировали на пленэре – танцевали связку лебедей из Чайковского и что-то пели под бум-балалай. Наверняка очередной наезд на руководство сердобол-большевиков с традиционным русским пожеланием долгих лет. Своя музыка играла в ушах у Мани так громко, что она совсем не слышала чужой.
Увидев Маню, скоморохи испугались. Маня вежливо помахала им рукой. Двое (те, что в прошлый раз дрались у палатки) сразу спрятались. Остался один – самый большой, цыганистого вида усач. Он сложил руки на груди и стал ждать.
Подойдя, Маня вынула из кармана пачку карточек, показала их скомороху и быстро заговорила. Из-за музыки в ушах она не слышала своих слов, и у нее не было уверенности, что она правильно их произносит. Но скоморох понимал. Он кивал, хмурился, недоуменно чесал голову, опять кивал – и наконец начал скалиться. Видно, ему понравилось услышанное. Он показал Мане оттопыренный большой палец. Затем протянул ладонь.
Маня аккуратно отделила половину сетевых карточек и положила их в нечистую загорелую руку. Скоморох оскалился еще довольней, кивнул и ушел в палатку к своим. Тогда Маня наконец выключила музыку – у нее давно уже болела голова.
Через пару минут скоморохи вышли из палатки. У одного в руках был моток упаковочного скотча. Маня легла на живот и сложила руки за спиной.
Скоморох связал ей руки. Потом ноги.
И тогда в голове у Мани словно взорвалась бомба.
– Прекратить! – закричала она. – Немедленно прекратить!
– Все сделаем, как велела, хозяюшка, – запричитал над ней старший скоморох, прижимая ее коленом к земле. – И ротик залепим, и слушать тебя не будем, и отнесем, куда просила…
Сильные вонючие пальцы сжали ей челюсти и заклеили рот скотчем.
– Значит, – сказал главарь, – собак точно нет?
Маня отрицательно помотала головой, и двое скоморохов ушли по лесной дороге.
И тогда Маня поняла, что такое ужас.
В ее мозгу словно зажглась ослепительная лампа, свет которой одновременно был болью. Лампа тут же перегорела – вместе с самой Маней. Но как только одна лампа погасла, на ее месте зажглась следующая… Потом еще одна… Страдание было немыслимым. Маня замычала сквозь кляп и стала извиваться в траве.
– Ты осторожней, барышня, что ли, – сказал скоморох, оставшийся ее сторожить. – Как бы тебе не повредиться умом или телом.
Прекрасный жалил мозг все яростней, и через несколько секунд Маня потеряла сознание от боли.
Когда она пришла в себя, она была уже в другом месте.
Палаток рядом не было.
Был бетонный околыш заброшенной шахты. Он не изменился с прошлого визита, только зарос летней зеленью. Маня сидела у стены, и ее связанным рукам было некомфортно.
Недалеко от края шахты на бетоне лежал алюминиевый чемодан.
«Он, может быть, даже и не знает, что его куда-то отнесли, – подумала Маня. – У скоморохов ведь нет имплантов… И кукух тоже. Прекрасный небось считает, что до сих пор лежит у меня под кроваткой… А петелька уже затянулась…»
– Говорит, скиньте в шахту, – сказал один скоморох. – Скинуть дело нехитрое, а ну как там внутри ценности?
– Потом тебя за эти ценности и прихватят, – ответил другой. – Давай скинем и все, как девка просила. Она же заплатила.
– А я так предлагаю, – сказал главный скоморох, – давайте раскроем, глянем, что внутри, а потом решим.
– Как раскроем? Там же замки.
– Да зубильцем, – ответил главный скоморох. – Я зубильце прихватил. По шву пройдем, а там видно будет…
Маня поняла, что Прекрасный уже вошел в ее ум и видит свой ковчег, лежащий на краю бетонной дыры.
Она думала, что его ярость расплющит ее на месте – но этого не случилось. Гольденштерна больше не интересовали ее ощущения. Похоже, его теперь интересовали только собственные.
Маня энергично замычала и стала раскачиваться на месте, как бы пытаясь сказать: «Откройте мне рот! Я хочу говорить!»
Что именно она хочет сказать, она не знала. Это знал только Гольденштерн.
Скоморохи поглядели на нее с опаской.
– Бесится, – сказал один. – Предупреждала, что беситься будет – и чтобы ее не слушать.
– Ну так и не будем, – ответил другой. – Раз сама просила. Зубило-то где?
– Вот.
– А молоток?
– Тут камней много. Вот этот нормальный.
Скоморохи склонились над чемоданом – и Маня услышала глухой удар. Потом еще один. Затем сразу несколько.
– Крепкий, черт… А ты вот тут попробуй…
Еще пару минут Маня слушала металлический стук и матюки бескукушников, а потом в воздухе появился новый звук – тонкий противный зуд. Сначала он был далеко, словно над лесом летел большой комар. Скоро комаров стало несколько, они начали приближаться – и их услышали скоморохи.
– Дроны! – зашипел один. – Чемодан дронов вызвал… Там маячок внутри.
– Надо было бросить в шахту, как девка просила. Теперь нас найдут.
Усатый скоморох хмуро поглядел на Маню.
– Не найдут. Мы ее саму туда вместе с чемоданом бросим. И с зубилом. Пусть думают, что это она долбила. Только ты, Вань, карточки возьми. У нее половина осталась…
Грубые руки перевернули Маню и обшарили карманы.
– Нашел.
– Теперь зубило в руку ей вставь. Чтобы отпечатки были… Давай быстрее…
– Она кусается…
– Дай ей… Только по морде не бей… Все, руки
