Боб: Ну и как ты справился с этим?
Брайан: Я буду совершенно откровенен: я боролся с этим множеством способов. Еще в школе и некоторое время по окончании я боролся с этим при помощи наркотиков и спиртного — так же, как это делают многие из нас. Сколько дури я выкурил! Какое-то время это помогало, но потом, когда отходишь от кайфа и снова сталкиваешься с реальным миром, приходится опять иметь дело с собственными проблемами и со своей болью.
Боб: А как насчет более недавнего периода, скажем, последних года-двух: можно ли сказать, что за это время у тебя появился целый поток внутренних откровений?
Брайан: А как же! Входя в режим страха, я пытаюсь вспомнить все, чему научился, — получается, так сказать, скачок веры. Очень много информации, и очень трудно определить, где истина, а где ложь. Но я призываю на помощь интуицию и вхожу в свою личную мантру. Хоть это и не оригинально, я напоминаю себе, что являюсь могучим и бессмертным духовным существом любви и света. Я — многомерное существо; я не отвечаю ни перед Богом, ни перед Иисусом, ни перед кем-то иным, кто сегодня у всех на устах. Я отвечаю лишь перед своим Высшим «Я», и я напоминаю себе о том, что действительно обладаю Высшим «Я», что меня на самом деле гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, и что я един со всем сущим. Я хочу познать больше, я отчаянно хочу научиться большему. Я не всегда понимаю, через что мне доводит была первая техника реберсинга: просто сидеть в ванной и медитировать, преодолевая барьер желания.
Большинство участников моей семинарской группы попробовало провести такой эксперимент и столкнулось с такими мощными эмоциональными проявлениями, что им захотелось послушать кого-либо, кто мог бы объяснить им происходящее. Я вызвался это сделать. Я проводил таким образом эксперименты по реберсингу на людях. Это было очень мощное средство. Позднее у меня появилась идея воспользоваться трубкой для подводного плавания и зажимом для носа, погрузившись в горячую ванну. Когда я погружал людей в воду, они оказывались в среде, напоминающей материнскую утробу, и немедленно возвращались в состояния сознания, соответствовавшие моменту рождения и пренатальной стадии. Причем к ним возвращалась не только память того времени, но и психофизиологическое состояние. У этих людей завершался энергетический цикл, то есть возникал интегрированный целительный опыт. Я не отходил от каждого до тех пор, пока человек не обретал умиротворение. Да, они испытывали умиротворение, превосходившее всякое понимание…
В 1975 году, проведя несколько сотен сеансов реберсинга в горячей ванне, я обратил внимание на то, что люди при этом испытывают "исцеление дыхания". Я осознал, что их дыхательный механизм претерпевал полную трансформацию, а взаимоотношение разума, тела и духа навсегда изменялось. Исцеление наступало после нескольких сеансов, когда они чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы заново пережить момент первого вдоха. Большинство людей в это мгновение испытывает страх, поэтому для повторного переживания им необходимо именно это ощущение безопасности.
Все они дышали в определенном ритме. Это был «соединенный» ритм, когда вдох сливался с выдохом в одном цикле. Это было физически ощущаемое единство с Бытием. Это было слияние внутреннего дыхания — жизненной энергии — с дыханием внешним — воздухом и самим механизмом дыхания.
Моя цель с самого начала заключалась в том, чтобы при помощи Энергетического Дыхания сделать людей самодостаточными в духовном смысле, то есть дать им столько сеансов, чтобы они затем могли провести реберсинг самих себя.
Затем я экспериментировал с этим ритмом соединенного дыхания уже без воды и обнаружил, что горячую ванну с дыхательной трубкой для подводного плавания и зажимами для носа гораздо лучше предварять десятком сеансов соединенного дыхания продолжительностью один-два часа. Так родился «сухой» вариант реберсинга. Он дал реберсингу возможность превратиться в массовое движение. Для большинства занимающихся погружение в горячую ванну нагишом (если не считать трубки и зажима) с тем, чтобы заново пережить свое рождение, выглядело чересчур «эзотерическим» занятием. Но теперь все, что им предстояло сделать, — это просто лечь навзничь и дышать, чтобы пережить самое восхитительное ощущение в своей жизни.
На первом сеансе реберсинга большинство участников может научиться не только вдыхать прану, но и применять соединенный ритм дыхания. На первых десяти сеансах (если у них будет хороший тренер по реберсингу) они приобретут глубокий опыт того, что называется вдыханием энергии (праны) и воздуха. Тренировки и повторения упражнений позволяют им пройти нужным курсом достаточно часто, чтобы занимающиеся впоследствии могли делать это самостоятельно. Подобно тому как рыбы превратились в рептилий, занимающиеся становятся полноценными организмами, способными к дыханию на суше.
Самое главное здесь — иметь хорошо подготовленного тренера по дыханию, с которым вы будете чувствовать себя безопасно и доверительно. Лучше всего объяснить это на примере моих собственных первых опытов по реберсингу.
Моя история
Я открыл для себя реберсинг совершенно случайно. В прошлой главе я уже писал о том, что впервые узнал о нем в первую встречу с Леонардом Орром. Однако тогда я пришел на встречу не для того, чтобы дышать, — я должен был участвовать в семинаре по финансовым вопросам, так что новая информация просто пролетела мимо моих ушей.
Позднее, в феврале 1979 года, я записался на уик-энд на семинар по межличностным отношениям; его вели двое моих друзей. В какой-то момент они сообщили нам, что мы займемся "процессом прорыва". В прошлый уик-энд они проводили "тренинг любящих отношений" по системе Сондры Рэй (ТЛО). В ТЛО один из вечеров отдается сеансу группового реберсинга. Вся группа укладывается на пол и одновременно получает поэтапные инструкции. Получается групповое путешествие в сферу индивидуально переживаемого опыта. Как правило, на каждую группу в десять-пятнадцать занимающихся приходится один тренер. У одних групп сеанс проходит вполне удовлетворительно, у других — нет. Лучше, если все занимающиеся имеют опыт реберсинга. Итак, вы занимались "процессом прорыва". Устроители даже не называли это реберсингом; они не имели в этом никакой подготовки и вряд ли шли дальше общих представлений в своем понимании того, чем занимаются.
Они описали и продемонстрировали то, что у них называлось соединенным ритмом дыхания, а затем сказали, чтобы мы легли на пол и начали дышать таким же образом. Никаких дополнительных разъяснений не последовало. Описание немедленно включило в моем мозгу сигнал тревоги: я знал, что подобные упражнения приведут к гипервентиляции легких; и еще я знал, что это опасно.
Поэтому я лег на пол вместе со всеми (в группе нас было человек десять) и, подчиняясь моей весьма обширной системе верований относительно гипервентиляции, решил не дышать таким вот образом. Мой друг, один из ведущих на семинаре, посмотрел на меня и заметил, что я не дышу. Естественно, он тут же проинструктировал меня, что дышать следует именно так, как указано. "Нет, это приведет к гипервентиляции, а она опасна", — заметил я. "Ничего подобного. Дыши", — последовал ответ.
Тогда я решил, что буду дышать только тогда, когда друг будет смотреть на меня. Поскольку нас все-таки было десять, он мог уделять мне не больше десяти процентов времени.
Итак, когда он смотрел на меня, я дышал как требовалось (естественно, все остальное время я с этим боролся и сопротивлялся). Я чувствовал себя напуганным, и вообще все было ужасно. Только он отводил взгляд от меня, как я прекращал такое дыхание. Казалось, что это продолжается вечность. Я надышался достаточно, чтобы почувствовать дурноту. Меня тошнило, кружилась голова. После мне потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя. Как видите, дыхание не является такой уж простой автоматической операцией. Из-за акта рождения и всего того, что мы несем в своем багаже, дыхание требует тренировки и толкового наставника — в противном случае вы просто играете с огнем.
Месяцем позже я попал на двухдневный семинар по реберсингу, который вели два опытных преподавателя. К тому времени я уже слышал от знакомых, что реберсинг является мощным и полезным лечебным процессом, так что мне действительно хотелось научиться реберсингу, несмотря на предшествующий неудачный опыт. Я полагал, что, поскольку занятия будут вести два опытных профессионала, я окажусь в хороших руках; однако на деле все оказалось еще хуже, чем в первый раз, поскольку мои страхи и внутреннее сопротивление за прошедший месяц нисколько не уменьшились. Все это только подтверждает, что страх и плохое дыхание взаимно усиливают друг друга, даже если появляется возможность избежать этого порочного круга.
