У нее нет права делить с ним победы, праздновать, быть рядом, как другие женщины, чьи мужья вернулись из боя. Даже Арния улыбалась, прислуживая Мукту. Прислонилась к его широкому плечу. Ела с его тарелки.
Эмили медленно обошла костер. Гарет увидел ее и улыбнулся. Она ответила такой же широкой, радостной улыбкой. В этот момент она испытывала то же самое, что все замужние женщины у костра. Но тут Али-Джихан о чем-то спросил его. Он обернулся, чтобы ответить.
Эмили опустилась на ковер, почти спрятавшись за спину Аньи. Та, не поворачивая головы, неожиданно погладила ее по руке.
— С ними трудно, с нашими мужчинами, но в конце концов оно того стоит…
И Эмили невольно с ней согласилась.
Через три дня уцелевший служитель Черной Кобры, грязный и взъерошенный, с воспалившимися ранами, лежал ниц на каменных плитах маленького двора в тихом квартале старого Каира.
Дядя холодно озирал измученного человека, только что доложившего ему о полном и безусловном разгроме людей, посланных на поимку майора. Один вопрос горел в его мозгу:
— Что с моим сыном?
Мужчина, не отрывая лба от камней, затрясся от страха.
— Погиб, — выдавил он. — Все погибли. Все пали.
Дядя познал момент абсолютного безумия. Мучительной тоски. Но усилием воли сумел сдержаться.
— Наемники-арабы обратились против нас.
Он все еще не мог осознать случившегося. В Индии никто никогда не посмел бы предать Черную Кобру.
Согласно полученным инструкциям, он должен был позаботиться о том, чтобы изменники были достойно наказаны: их дети убиты, женщины изнасилованы и зарезаны, а сами они умирали бы медленной и страшной смертью. Его мстительная душа взывала к этой каре. Каре за гибель единственного сына. Но сейчас у него не было времени.
И людей не хватало тоже. У него осталось совсем немного от того элитного войска, которое он захватил с собой из Индии.
Подавить ярость, бешенство и скорбь нелегко, но если он не угодит хозяину, ему тоже не жить.
Дядя вынудил себя отвернуться от гонца и злобно уставился на помощника, который теперь займет место Мугала.
— Сделай все, чтобы майор и его люди были захвачены в ту же минуту, как окажутся в городе. Возьми людей.
— Но, Дядя…
Он обернулся, чтобы увидеть, как распростертый на камнях человек умоляюще поднял руку.
— Что?!
— Караван идет не сюда. Я слышал, как арабы толковали между собой, прежде чем на нас напали. Караван майора направляется в Александрию.
— Уверен? — прошипел Дядя.
— Клянусь жизнью. Эль-Джири знают тех арабов, которые ведут майора в Александрию.
Дядя, не тратя времени, обернулся к подчиненному:
— Найми самое быстроходное судно, которое только сможешь найти. Мы должны добраться до Александрии раньше их.
«31 октября 1822 года.
Перед ужином.
Шатер Аньи в лагере берберов.
Дорогой дневник!
Завтра мы доберемся до Александрии, и тут наши пути разойдутся. Вопреки моим первоначальным ожиданиям путешествие с берберами оказалось весьма познавательным. За это время я сделала множество открытий. Многое узнала от Аньи и ее подруг, а также наблюдая довольно примитивный образ жизни берберов. И благодаря этому смотрю на Гарета новыми глазами. Потому что поднялась на новую ступень уважения и признательности к нему.
Я также больше узнала о самых важных в жизни вещах — вернее, о вещах, которые так важны мне. Поняла, что готова во многом уступать Гарету в обмен на то, что даст мне семейная жизнь с ним. Принять такое решение было непросто, и все же мне не терпится вернуться к цивилизации, чтобы проверить, какие качества я приобрела, наблюдая Гарета в весьма напряженных обстоятельствах.
И более всего странно то, что я, кажется, буду скучать по своему дурно пахнущему верблюду. Я привыкла к его раскачивающейся, но ритмичной походке.
Э.».
Назавтра, еще до полудня, они добрались до предместий Александрии. Племя Эль-Джири увезло пленников на юг, где в пустыне находился невольничий рынок. Гарет старался не расспрашивать об их планах. Он предложил расстаться на некотором расстоянии от городских стен, но Али-Джихан ничего не хотел слышать. Караван остановился на своем обычном месте, а потом Али-Джихан, его мать и часть охранников проводили спутников до городских ворот.
Там они и попрощались. Женщины обнялись, мужчины обменялись рукопожатиями. Если бы два месяца назад Гарета спросили, может ли племянница губернатора Бомбея путешествовать в обществе полудиких кочевников, он бы, разумеется, ушам не поверил. Но тогда он не знал Эмили, а сейчас начинал думать, что очень немногое способно выбить ее из колеи. У нее счастливое свойство гнуться, но не ломаться. Невзирая ни на какие несчастья, она справится!
Эмили часто моргала, оглядываясь назад, чтобы в последний раз увидеть Анью. Ей жаль было прощаться даже с Али-Джиханом. Он был прекрасным спутником для Гарета. Кстати, сейчас Гарет выглядел настоящим арабом. А его сопровождение почтительно тащилось в нескольких шагах позади. Общение с Али-Джиханом выявило в нем некие примитивные порывы или по крайней мере сделало их более отчетливыми. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем налет цивилизации сделает их менее заметными?
Али-Джихан рассказал им о крошечной гостинице, которой владеет его родственник, где они будут в безопасности. Гостиница находилась в арабском квартале, за пристанью, но чтобы добраться до нее, нужно пересечь весь город.
Они так и сделали, двигаясь неспешно, размеренным шагом, который не должен был вызвать подозрений у шпионов. На этот раз, по словам Гарета, дело было не только в том, чтобы остаться непойманными. Если «кобры» будут точно знать, что они в городе, начнется упорная охота, а учитывая, что Гарет пока еще не решил, каким маршрутом и каким транспортом они отправятся дальше, их вполне могут загнать в угол и уничтожить.
К тому времени как центр города остался позади, нервы Эмили были напряжены до предела, чего не бывало последние несколько дней.
Настороженно оглядывая улочки, она вдруг поняла, чего ей будет недоставать после путешествия с берберами. Ощущения безопасности.
Гарет хорошо понимал, что в его маленьком отряде нарастает напряжение. И сам испытывал нечто подобное.
Александрия — древний город. Узкие кривые улицы, по обеим сторонам которых теснились дома, были идеальным полем действий для наемных убийц.
Гарет с удовольствием вспоминал проведенное с берберами время. И надеялся, что им не причинят зла за помощь его отряду.
