«От черного хлеба и верной жены…»
От черного хлеба и верной женыМы бледною немочью заражены…Копытом и камнем испытаны годы,Бессмертной полынью пропитаны поды, —И горечь полыни на наших губах…Нам нож — не по кисти,Перо — не по нраву,Кирка — не по честиИ слава — не в славу:Мы — ржавые листьяНа ржавых дубах…Чуть ветер,Чуть север —И мы облетаем.Чей путь мы собою теперь устилаем?Чьи ноги по ржавчине нашей пройдут?Потопчут ли нас трубачи молодые?Взойдут ли над нами созвездья чужие?Мы — ржавых дубов облетевший уют…Бездомною стужей уют раздуваем…Мы в ночь улетаем!Мы в ночь улетаем!Как спелые звезды, летим наугад…Над нами гремят трубачи молодые,Над нами восходят созвездья чужие,Над нами чужие знамена шумят…Чуть ветер,Чуть север —Срывайтесь за ними,Неситесь за ними,Гонитесь за ними,Катитесь в полях,Запевайте в степях!За блеском штыка, пролетающим в тучах,За стуком копыта в берлогах дремучих,За песней трубы, потонувшей в лесах…
1926
Контрабандисты
По рыбам, по звездамПроносит шаланду:Три грека в ОдессуВезут контрабанду.На правом борту,Что над пропастью вырос:Янаки, Ставраки,Папа Сатырос.А ветер как гикнет,Как мимо просвищет,Как двинет барашкомПод звонкое днище,Чтоб гвозди звенели,Чтоб мачта гудела:«Доброе дело!Хорошее дело!»Чтоб звезды обрызгалиГруду наживы:Коньяк, чулкиИ презервативы…Ай, греческий парус!Ай, Черное море!Ай, Черное море!..Вор на воре!Двенадцатый час —Осторожное время.Три пограничника.Ветер и темень.Три пограничника,Шестеро глаз —Шестеро глазДа моторный баркас…Три пограничника!Вор на дозоре!Бросьте баркасВ басурманское море,Чтобы водаПод кормой загудела:«Доброе дело!Хорошее дело!»Чтобы по трубам,В ребра и винт,Виттовой пляскойДвинул бензин.Ай, звездная полночь!Ай, Черное море!Ай, Черное море!..Вор на воре!Вот так бы и мнеВ налетающей тьмеУсы раздувать,Развалясь на корме,Да видеть звездуНад бушпритом склоненным,Да голос ломатьЧерноморским жаргоном,Да слушать сквозь ветер,Холодный и горький,Мотора дозорногоСкороговорки!Иль правильней, может,Сжимая наган,За вором следить,Уходящим в туман…Да ветер почуять,Скользящий по жилам,Вослед парусам,Что летят по светилам…И вдруг неожиданноВстретить во тьмеУсатого грекаНа черной корме…Так бей же по жилам,Кидайся в края,Бездомная молодость,Ярость моя!Чтоб звездами сыпаласьКровь человечья,Чтоб выстрелом рватьсяВселенной навстречу,Чтоб волн запевалОголтелый народ,Чтоб злобная песняКоверкала рот, —И петь, задыхаясь,На страшном просторе:«Ай, Черное море,Хорошее море!..»
1927
Бессонница
Если не по звездам — по сердцебисньюПолночь узнаешь, идущую мимо…Сосны за окнами — в черном оперенье,Собаки за окнами — клочьями дыма.Всё, что осталось!Хватит! Довольно!Кровь моя, что ли, не. ходит в теле?Уши мои, что ли, не слышат вольно?Пальцы мои, что ли, окостенели?..Видно и слышно: над прорвою медвежьейЗвезды вырастают в кулак размером!Буря от Волги, от низких побережийЧерные деревья гонит карьером…Вот уже по стеклам двинуло дыханьеВетра, и стужи, и каторжной погоды…Вот закачались, загикали в туманеЧерные травы, как черные воды…И по этим водам, по злому вою,Крыльями крыльца раздвигая сосны,Сруб начинает двигаться в прибое,Круглом и долгом, как гром колесный…Словно корабельные пылают знаки,Стекла, налитые горячей желчью,Следом, упираясь, тащатся собаки,Лязгая цепями, скуля по-волчьи…Лопнул частокол, разлетевшись пеной…Двор позади… И на просеку разомСруб вылетает! Бревенчатые степыНочь озирают горячим глазом.Прямо по болотам, гоняя уток,Прямо по лесам, глухарем пугая,Дом пролетает, разбивая крутоКамни и кочки и пни подгибая…Это черноморская ночь в убореВологодских звезд — золотых баранок;Это расступается Черное мореЧерных сосен и черного тумана!..Это летит по оврагам и скатамКрыша с откинутой назад трубою,Так что дым кнутом языкатымХлещет по стволам и по хвойному прибою.Это, стремглав, наудачу, в прорубь,Это, деревянные вздувая ребра,В гору вылетая, гремя под гору,Дом пролетает тропой недоброй…Хватит! Довольно! Стой!На разгонеТрудно удержаться! Еще по краюНизкого забора ветвей погоня,Искры от напора еще играют,Ветер от разбега еще не сгинул,Звезды еще рвутся в порыве гонок…Хватит! Довольно! Стой!На перинуПадает откинутый толчком ребенок…Только за оконницей проходят росы,Сосны кивают синим опереньем.Вот они, сбитые из бревен и теса,Дом мой и стол мой: мое вдохновенье!Прочно установлена косая хвоя,Врыт частокол, и собака стала.— Милая! Где же мы?— Дома, под Москвою;Десять минут ходьбы от вокзала…
1927
Разговор С Комсомольцем Н. Дементьевым
— Где нам столковаться!Вы — другой народ!..Мне — в апреле двадцать,Вам — тридцатый год.Вы — уже не юноша,Вам ли о войне…— Коля, не волнуйтесь,Дайте мне…На плацу, открытомС четырех сторон,Бубном и копытомДрогнул эскадрон;Вот и закачались мыВ прозелень травы, —Я — военспецом,Военкомом — вы…Справа — курган,Да слева курган;Справа — нога,Да слева нога;Справа наган,Да слева шашка,Цейс посередке,Сверху — фуражка…А в походной сумке —Спички и табак.Тихонов,Сельвинский,Пастернак…Степям и дорогамНе кончен счет;Камням и порогамНе найден счет,Кружит паучокПо загару щек;Сабля да книга,Чего еще?(Только ворон высланСторожить в полях…За полями Висла,Ветер да поляк;За полями ментикВылетает в лог!)Военком Дементьев,Саблю наголо!Проклюют навылет,Поддадут коленом,Голову намылятЛошадиной пеной…Степь заместо простыни:Натянули — раз!…Добротными саблямиПобреют нас…Покачусь, порубан,Растянусь в траве,Привалюся чубомК русой голове…Не дождались гроба мы,Кончили поход…На казенной обувиРомашка цветет…Пресловутый воронПодлетит в упор,Каркнет «nevermore» онПо Эдгару По…«Повернитесь, встаньте-ка.Затрубите в рог…»(Старая романтика,Черное перо!) — Багрицкий, довольно!Что за бред!..Романтика уволена — За выслугой лет;Сабля — не гребенка,Война — не спорт;Довольно фантазировать,Закончим спор,Вы — уже не юноша,Вам ли о войне!..— Коля, не волнуйтесь,Дайте мне…Лежим, истлевающиеОт глотки до ног…Не выцвела трава ещеВ солдатское сукно;Еще бежит из телаБолотная ржавь,А сумка истлела,Распалась, рассеклась,И книги лежат…На пустошах, где солнцеЗарыто в пух ворон,Туман, костер, бессонницаМорочат эскадрон.Мечется во мракеПо степным горбам:«Ехали казаки,Чубы по губам…»А над нами ветрыНочью говорят: —Коля, братец, где ты?Истлеваю, брат! —Да в дорожной яме,В дряни, в лоскутах,Буквы муравьямиТлеют на листах…(Над вороньим кругом —Звездяпый лед,По степным яругамНочь идет…)Нехристь или выкрестНад сухой травой, —Размахнулись вихриПыльной булавой.Вырваны ветрамиИз бочаг пустых,Хлопают крыламиКнижные листы;На враждебный ЗападРвутся по стерням:Тихонов,Сельвинскнй,Пастернак…(Кочуют вороны,Кружат кусты,Вслед эскадронуЛетят листы.)Чалый иль соловыйКонь храпит.Вьется словоКругом копыт.Под ветром сноваВ дыму щека;Вьется словоКругом штыка…Пусть покрыты плесеньюНаши костяки,То, о чем мы думали,Ведет штыки…С нашими замашкамиЕдут пред полком —С новым военспецомНовый военком.Что ж! Дорогу нашуВраз не разрубить:Вместе есть нам кашу,Вместе спать и пить…Пусть другие дразнятся!Наши дни легки…Десять лет разницы —Это пустяки!
1927
Папиросный коробок
